Итак, воспользовавшись тем, что центурион позволил узникам отдохнуть, Павел остался на несколько дней в окружении братьев во Христе. После этого заключенные и охранники отправились пешком в Рим, в Вечный город, который Павел так хотел увидеть, когда за три года до нынешних событий писал Послание к римлянам, в которое вложил всего себя.
Следовать за Павлом по дорогам, вместе с толпой в кандалах, нам поможет Гораций. Отправляясь в Бриндизи, Гораций клеймил позором «изворотливых трактирщиков» с Аппиевой дороги. На пути ему пришлось столкнуться с их грубостью и с постелями, кишащими насекомыми. Притом, заметьте, речь шла о знатном и обеспеченном путнике. Подумать страшно, каково приходилось в дороге заключенным.
Итак, Павел двигался в Рим под охраной и в цепях. Как не вспомнить о его Послании к Филимону, где уже угадывается его тяжкий стон: «…я, Павел старец…» (Флм 1:9). Где времена, когда он уверенно шагал навстречу тем, кому собирался проповедовать? Тогда он чувствовал себя способным преодолеть любое препятствие, воздвигнутое хоть сатаной, хоть человеком. Тремя годами раньше он был уверен, что сможет принести римлянам истинный свет и победить в схватке с иудействующими, которые повсюду чинили ему препятствия. Как же он оказался на этой дороге, едва переставляя ноги?
Чтобы дойти до Рима через Капую, надо преодолеть двести пятьдесят километров. Как всегда, пешком. Мы точно знаем, каким маршрутом шел Павел. Сначала по Via Сатрапа, затем, после Капуи, по Аппиевой дороге, построенной в 312 году по инициативе цензора Аппия Клавдия и вызвавшей энтузиазм — или иронию? — Тита Ливия: «Имя Аппия будет прославлено грядущими поколениями, потому что он построил дорогу».
Не все выглядело зловещим во время этого вынужденного путешествия: весна покрыла цветами деревья, пели птицы, воздух благоухал. У Павла было достаточно времени, чтобы считать знаменитые миллиарии — столбы, которыми отмечалась каждая римская миля: огромные каменные цилиндры, каждый около двух метров высотой и весом более двух тонн. Какой путник не считал эти миллиарии? Сначала для того, чтобы знать, сколько уже позади, а потом, чтобы прикинуть, сколько еще предстоит пройти.
По мосту, именуемому Тирренским — Цицерон упоминает его в одном из своих писем, — Аппиева дорога проходит через реку Гарильяно. Вдоль ее берегов тянулся город Минтурны, от которого остались форум, акведук, термы, театр. Под бдительным оком центуриона колонна прошла через Формии, где был убит Цицерон, затем через Итри.
Павел шагал дальше.
После Фунди Аппиева дорога шла вдоль большого озера. Огромные каменные блоки защищали ее от неожиданных капризов водной глади. Когда дорога поднялась на холм Анксура, где над городом Таррацина возвышался знаменитый храм, посвященный Юпитеру, Павел, наверное, думал о том, как бы перевести дыхание, а не вспоминал о богах Олимпа.
Далее узники двинулись по берегу залива Гаэта. Сколько же еще миллиариев им осталось до Рима? Добравшись до Нация, каждый с ужасом вспомнил, что придется пересечь Понтинские болота, где вьются мириады комаров. До того как Август приказал прорыть там канал, болота были почти непроходимыми. С этого момента путники могли передвигаться на баржах, влекомых мулами. Так, должно быть, переправлялись через болота и Павел с товарищами, которым представилась возможность немного отдохнуть.
В городе Форум Аппии навстречу колонне вышли какие-то неизвестные люди. Они представились как посланцы римской церкви. Этот эпизод, рассказанный Лукой, стал объектом критики экзегетов: откуда эти римские христиане узнали о прибытии узника? Почему в его честь они прошли шестьдесят пять километров от Рима до Форума и столько же обратно? Отвечу этим неверующим очень просто: а почему нет? В сорока девяти километрах от Рима появилась еще одна группа встречавших: «Увидев их, Павел возблагодарил Бога и ободрился» (Деян 28:15).
После Альбано вымощенная огромными плитами дорога стала шире, до четырех метров. Павел, страдавший от жажды, смог ее утолить благодаря фонтанчикам, воздвигнутым по обе стороны дороги. Что же касается прекрасных мраморных статуй, которые обрамляли дорогу, то, полагаю, от их наготы Павел отводил взгляд.