В Риме Павел пробыл в заключении два года. Возникает вопрос: не предпринял ли он путешествие в Испанию? Допускающие такую возможность ссылаются на Послание к римлянам, где Павел пишет, что после посещения Рима он намеревается отправиться в Испанию, чтобы там благовествовать. Но вряд ли он мог туда попасть, оставаясь в оковах, а так дело и обстояло. Другие указывают на Климента Римского, который писал, что Павел проповедовал «вплоть до границ запада». Не идет ли речь об Испании? Такого рода предположения не выдерживают критики. Можно ли допустить, что римские власти, которые с момента ареста Павла в Кесарии предприняли так много, чтобы он оставался их узником, позволили ему отправиться проповедовать в Испанию? Представьте себе Павла, постоянно сопровождаемого стражником, но снабженного разрешением префекта сесть на корабль, отплывающий в Испанию. Затем, выполнив свою задачу, Павел по своей воле возвращается в Рим, чтобы быть казненным. Совершенно неправдоподобно.
Единственным источником, проливающим немного света на загадку, остаются уже упоминавшиеся апокрифические «Деяния Павла». В них упоминается, что у Павла в Риме было особое место пребывания: «амбар, где вместе с братьями учил он слову Истины».
Часто удивлялись, что Павел счел необходимым сначала обратиться к римским иудеям, а не к христианам. Но так он поступал с самого начала своей проповеднической деятельности. Почему сейчас он должен был изменить своему правилу? Через три дня, обретя пристанище, он позвал туда «знатнейших из иудеев». Следует внимательно прочесть довольно необычную речь, с которой он к ним обратился: «Мужи братия! не сделав ничего против народа или отеческих обычаев, я в узах из Иерусалима предан в руки Римлян. Они, судив меня, хотели освободить, потому что нет во мне никакой вины, достойной смерти; но так как Иудеи противоречили, то я принужден был потребовать суда у кесаря, впрочем не с тем, чтобы обвинить в чем-либо мой народ. По этой причине я и призвал вас, чтобы увидеться и поговорить с вами, ибо за надежду Израилеву обложен я этими узами».
Ответ иудеев совершенно однозначен: «Мы ни писем не получали о тебе из Иудеи, ни из приходящих братьев никто не известил о тебе и не сказал чего-либо худого. Впрочем, желательно нам слышать от тебя, как ты мыслишь; ибо известно нам, что об этом учении везде спорят» (Деян 28:17–22).
Павел еще не раз будет встречаться с теми, кто ему близок. Ему так хотелось убедить этих иудеев в своей правоте! Он чувствовал себя таким же, как они! Их молитвы были и его молитвами, их любовь к Богу была и его любовью! Поймут ли они когда-нибудь, что Бог иудеев достиг вершин сострадания к своему народу, послав ему собственного Сына? Если они сделают это, иудаизм завоюет весь мир. «И он от утра до вечера излагал им учение о Царствии Божием, приводя свидетельства и удостоверяя их о Иисусе из закона Моисеева и пророков. Одни убеждались словами его, а другие не верили. Будучи же не согласны между собою, они уходили…» (Деян 28:23–25).
Последний ответ Павла пронзает душу. Когда посетители его покидали, он произнес вслед слова пророка Исаии: «Пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите. Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули…» (Деян 28:26–27).
Мы столько раз обращались к Луке, чтобы узнать о судьбе Павла, что и эти, последние строки о нем примем с благодарностью: «И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно» (Деян 28:30–31).
И ни слова более.
Огромный знак вопроса — вот что оставляет нам Лука. Объяснения, приводимые для того, чтобы оправдать молчание хрониста о дальнейшей судьбе апостола, отличаются редкой наивностью: Лука не стал продолжать, потому что книга оказалась слишком длинной, у него кончился пергамент. Некоторые утверждают, что конец Деяний апостолов потерян, но и это лишено смысла, поскольку мы знаем, как бережно сохраняли христиане того времени писания первых лет апостольской эры. Полагают, что Лука вернулся на Восток, а потому ничего не знал об обстоятельствах смерти Павла. Можно ли в это поверить? Известие о кончине Павла, то есть о событии, которое в глазах Луки было значительнее всего остального в мире, должно было долететь до него через бесчисленных путников, сновавших по Средиземноморью, а также благодаря обмену письмами, связывавшему Восток и Запад.