Чтобы понять, какие именно, вернемся в Иерусалим первых лет христианства. Современники смерти и воскресения Иисуса при известии о его грядущем возвращении на землю более всего уверовали, что это возвращение неминуемо. Некоторые даже отказывались слушать тех, кто наставлял их в вере. Зачем? Все откроет сам Христос, когда вернется на землю. Кроме того, первое поколение христиан жило в уверенности, скорее в ожидании, что наступит конец света, который последует за возвращением Христа. Сам Павел в это поверил и никогда не переставал верить. В Послании к римлянам, последнем послании, он настаивал: «Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Рим 13:11–12). Именно в этих аргументах, пожалуй, следует искать одну из причин проповеднических успехов Павла.
Христиане первого поколения были настолько убеждены в том, что Спаситель скоро проявит к ним особое благоволение, что считали: до его возвращения они не умрут. Первые смерти в христианской общине Фессалоники жестоко противоречили этой безоговорочной вере. Для Павла трудность состояла в том, что он и сам верил: ему гарантирована жизнь до возвращения на землю Христа. Тем не менее он ответил: «Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем. Итак утешайте друг друга сими словами. О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью» (1 Фес 4:15–18, 5:1–2).
Эта формулировка — насколько же она выразительна! — встречается и в Евангелии от Луки, который вкладывает ее в уста Иисуса: «Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий» (Лк 12:39–40). Почти так же говорит Иисус и у Матфея: «Но это вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего. Потому и вы будьте готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий» (Мф 24:43–44). Такая же аллюзия прочитывается во Втором послании Петра и в Апокалипсисе Иоанновом.
Мы можем представить этих новообращенных: как прислушиваются они к малейшим звукам, нарушающим тишину ночи, как каждый раз ощущают разочарование, потому что не слышат трубного гласа, который, в чем они твердо уверены, должен сопровождать второй приход Сына Божьего.
Ни одно из посланий Павла a priori не является развернутым изложением его учения, но в каждом отразился тот или иной аспект нарождающейся традиции, которую он старается закрепить. Все вместе они представляют собой in fine — исчерпывающее изложение его учения. Уже в Первом послании к фессалоникийцам Павел, вероятно, собственной рукой формулирует настоящее заклинание: «Братия! молитесь о нас. Приветствуйте всех братьев лобзанием святым. Заклинаю вас Господом прочитать сие послание всем святым братиям. Благодать Господа нашего Иисуса Христа с вами. Аминь» (1 Фес 5:25–28).
Нет сомнения: послания Павла призваны зафиксировать устную проповедь, которая могла быть плохо понята и искажена по смыслу. В посланиях по мере развития общин уточняются статус новых церквей, распределение обязанностей и мера ответственности старейшин. И все послания утверждают безграничную веру Павла в Иисуса Христа.
В Послании к коринфянам — первом из адресованных им — Павел вспоминает, с какой робостью начинал он проповедовать в этом городе: «…когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете» (1 Кор 2:1–3). Кое-кто пытался объяснить этот трепет обострением «терзаний плоти». Мне кажется, не стоит забывать о психологическом кризисе после неудачи Павла в Афинах.