Существование в Коринфе крупной еврейской общины подтверждает Филон Александрийский. Со дня прибытия Павел, как всегда, начал выступать в синагогах. Когда первое изумление от слов проповедника прошло, иудеи начали испытывать все возрастающую враждебность. Но Павел — как и всегда — упорствовал. Иудеи перешли к оскорблениям, и гнев так захватил Павла, что он разодрал на себе одежды со словами: «…кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам» (Деян 18:6).
Покинув синагогу, он выполнил свою угрозу: отправился к некоему Титу Юсту, римлянину, дом которого «был подле синагоги».
Все свидетельствует о том, что Павел постепенно отходил от иудаистских ритуалов, однако иудаизм жил в его душе: послания, которые он постоянно рассылал в христианские общины или отправлял друзьям, полны библейских цитат или отсылок к тексту Библии. Событие, ставшее этапным во время пребывания Павла в Коринфе, вовсе не являлось — как думали многие его современники-иудеи — бегством отступника. Это было крушение надежды заставить евреев понять, что иудей Иисус — воплощение Мессии. Вспомним, как вели себя первые христиане: ни один из них не отказывался от молений в иудейском храме. Петр и Иоанн бывали там регулярно. Для Павла христианство не просто проникнуто иудаизмом, оно является еврейским. В Послании к римлянам, написанном в последние годы жизни, он продолжает настаивать: «…неужели Бог отверг народ Свой? Никак» (Рим 11:1). Более того, он готов пожертвовать спасением собственной души «за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный вовеки, аминь» (Рим 9:3–5).
Шалом Бен-Хорин — один из первых, кто начал диалог между иудеями и христианами, — замечательно показал эту двойственность Павла после его разрыва с синагогой, сочетание связи с религией Авраама и своего рода «отвращения к еврейскому в себе». Исследователь описывает возникший вследствие этого «тяжелейший внутренний конфликт», который переживал «человек из Дамаска». Этот конфликт то толкал его защищать право иудеев считать себя детьми Божьими, то заставлял его говорить, что иудеи «не нравятся Богу». Автор считает, что отношение Павла к народу Израилеву «характерно для еврея из диаспоры. Его иудейская идентичность все время оказывается для него проблемой». По мнению того же автора, перед Иисусом из Назарета подобной проблемы не стояло: «Он всегда был евреем, евреем целиком и полностью, только евреем».
В XXI веке в католических церквях обязательно читают три текста во время каждой мессы: первый — это отрывок из Библии, то есть священной книги иудаизма, второй — отрывок из чьего-либо апостольского послания, чаще всего из посланий Павла, то есть иудея, и третий — отрывок из Евангелия от Марка, Матфея, Луки или Иоанна, а они все были иудеями. И псалмы поются из Ветхого Завета. Немало христиан сегодня задается вопросом: почему Павел не был понят современниками-евреями? Никто не может переделать историю, но раскол между двумя религиозными течениями в среде еврейского народа принес и ему, и человечеству множество бед.
«…Многие из Коринфян, слушая, уверовали и крестились» (Деян 18:8). Объясняя коринфянам смысл обращенных к ним проповедей, Павел просвещает и нас: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы… А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святаго, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов» (1 Кор 2:4–8, 10–16).