Тот издал разочарованный стон, но просверлил глазами затылок Полины и сказал:
— Живёт с пьющей матерью, с тех пор, как отец ушёл из семьи. Дома вечные толпы алкашей. Мать забирает все деньги. Ни друзей, ни парня. Хотя здесь ничего удивительного.
— Вот же…
— Ты помнишь, что мы действуем только все вместе? — осёк меня Антон. — Даша должна проанализировать её будущее, может, там всё обойдётся и без нас. Мы можем сделать только хуже.
— Да помню я.
— Посему платим и уходим. — Антон положил купюры в книжку с чеком и встал из-за стола. — Я оставил ей хорошие чаевые. Идёмте.
Пока мы шли на выход, официантка забрала расчёт и остановилась у барной стойки, подсчитывать деньги. Я на ходу достал из кармана джинсов телефон, замедлил шаг, задумался и бросился обратно, к Полине.
Девушка испуганно захлопнула книжку.
— С-сейчас сдачу принесу, — пролепетала она.
— Полин, а вы завтра тоже работаете? — как можно непринуждённее спросил я.
— Да, — побледнела официантка. Я молчал, чтобы ещё больше смутить её тишиной. Хороший способ развязать кому-то язык. — Работаю. До шести.
— А потом свободны, да?
— Я… Наверное… Свободна. Не знаю ещё.
— Меня Никита зовут, — с самой сердечной улыбкой протянул ей руку.
Полина налилась пунцовой краской, запаниковала и, похоже, приготовилась бежать. Я остался с выжидающим видом и скоро получил ответ на рукопожатие.
Через огрубевшую ладонь в меня просочился обжигающий неконтролируемый страх. И боялась Полина не меня, а всех живущих на планете людей. Патологически. Господи, да как она ещё не попала в казённое учреждение с такой-то фобией перед себе подобными! Это ж надо было так загубить девчонке всю психику!
— Очень приятно. Полина, — проговорила девушка, ещё больше напуганная моим молчанием.
— Будем знакомы, — опять улыбнулся я и крепче сжал её руку. — До завтра, Полина!
И не дав ей возразить, ушёл.
Игорь и Антон ждали меня на выходе, уже одетые. Я заглянул в свой телефон. Отлично. Несколько фотографий разной степени смазанности, но парочка чётких есть. Дарье хватит, чтобы как следует рассмотреть нашу новую «клиентку».
* * *
Полная луна ярко жёлтого цвета озаряет парк лучше, чем жалкие фонари, половина из которых просто не работает. Оголённые студёной осенью ветви покачиваются на ветру и скребут по небу когтистыми лапами. Я иду по пустынной узкой тропинке, чтобы срезать путь через засаженную деревьями глухую местность, и вот, это снова происходит.
С громким сбивчивым дыханием мимо пробегает девушка в синем пальто и чёрной шляпе. Она явно перепугана и пытается сбежать от кого-то. И этот кто-то настигает её очень быстро и легко. Сгребает вскрикнувшую девушку, зажимает ей рот и выхватывает нож.
В момент, когда в свете луны сверкает лезвие, я кричу и бросаюсь девушке на помощь. Хоть краем возбуждённого сознания и понимаю, что всё равно ничего не смогу изменить. Удар ножом приходится в живот. Очень много ударов. Девушка вопит и стонет в ладонь бандита, отчаянно пытаясь вырваться. Убийца в чёрной куртке с надетым на голову капюшоном не останавливается до тех пор, пока жертва не обмякает. А я в попытке спасти её лишь жалко колочу по нему руками, но всё равно что бью голографическую картинку.
Бандит торопливо шмонает по карманам пальто, хватает женскую сумочку и бросается бежать, промчавшись сквозь меня. А я стою и с содроганием смотрю, как под девушкой растекается лужа крови, а в распахнутых глазах стремительно угасает жизнь.
Впереди идёт компания галдящих подростков. Один за другим проходят сквозь умирающую девушку из прошлого, оставляя за собой кровавые следы и косо поглядывая на ошеломлённого свидетеля убийства. Выдержать это, сохранив рассудок, кажется непосильным.
Набрав в грудь больше воздуха, я кидаюсь прочь, вырываюсь из тёмного парка на городскую улицу, забегаю во двор. И застываю на месте, случайно подняв вверх голову.
Одно из окон девятого этажа дома распахнуто настежь, в проёме виднеется мужской силуэт. Секунда, рывок, и вот, человек летит вниз и с леденящим стуком падает на асфальт. Точно на то место, где только что проходила молодая женщина. Но на самоубийцу она даже не оглядывается, увлечённая экраном смартфона.
А тот, кто был обречён видеть это, закрывает лицо ладонями и сдавленно кричит.
* * *
От размашистого удара по щеке голова чуть не слетела с плеч. В ушах гудело от боли, шока и полного непонимания. Что, чёрт возьми, происходит?!
— Никита! — ошеломлённый голос Дарьи.
Усиленно заморгав, я осмотрелся. Наша спальня. Темень, разбавленная тусклым ночным светильником в розетке. Я лежал в постели, держась за горящую щеку, а рядом сидела в белой ночнушке на тонких бретельках Дарья и с ужасом смотрела на меня.