Вторник 9-й седмицы по Пятидесятнице
К коринфяном послáния святáго апóстола Пáвла чтéние
Брáтия! Как тéло однó, но имéет мнóгие члéны, и все члéны одногó тела, хотя их и мнóго, составляют однó тéло, – так и Христóс.
Ибо все мы одним Дýхом крестились в однó тéло, иудéи или э́ллины, рабы или свобóдные, и все напоены одним Дýхом. Тéло же не из одногó члéна, но из мнóгих.
Éсли ногá скажет: я не принадлежу́ к телу, потомý что я не рукá, то неужéли она потомý не принадлежит к тéлу? И éсли у́хо скáжет: я не принадлежу́ к тéлу, потомý что я не глаз, то неужéли онó потомý не принадлежит к тéлу? Éсли всё тéло глаз, то где слух? Éсли всё слух, то где обоняние? Но Бог расположил члéны, кáждый в состáве тéла, как Ему было угóдно. А éсли бы все были один члéн, то где было бы тéло? Но тепéрь члéнов мнóго, а тéло однó.
Не мóжет глаз сказáть рукé: «ты мне не нáдобна»; или тáкже головá ногáм: «вы мне не нужны». Напрóтив, члéны тела, котóрые кáжутся слабéйшими, горáздо нужнéе, и котóрые нам кáжутся мéнее благорóдными в тéле, о тех бóлее прилагáем попечéния; и неблагообрáзные нáши бóлее благовидно покрывáются, а благообрáзные нáши не имéют в том нужды. Но Бог соразмéрил тéло, внушив о мéнее совершéнном бóльшее попечéние, дáбы нé было разделéния в тéле, а все члéны одинáково забóтились друг о дру́ге. Посемý, страдáет ли один члéн, страдáют с ним все члéны; слáвится ли один члéн, с ним рáдуются все члéны. (1Кор 12:12–26)
Среда 9-й седмицы по Пятидесятнице
К коринфяном послáния святáго апóстола Пáвла чтéние
Брáтия! Любóвь долготéрпит, милосéрдствует, любóвь не завидует, любóвь не превознóсится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своегó, не раздражáется, не мыслит зла, не рáдуется непрáвде, а сорáдуется истине; всё покрывáет, всему́ вéрит, всегó надéется, всё перенóсит. Любóвь никогдá не перестаёт, хотя и прорóчества прекратятся, и языки умóлкнут, и знáние упразднится.
Ибо мы отчáсти знáем, и отчáсти прорóчествуем; когдá же настáнет совершéнное, тогдá то, что отчáсти, прекратит́ся. Когдá я был младéнцем, то по-младéнчески говорил, по-младéнчески мыслил, по-младéнчески рассуждáл; а как стал му́жем, то остáвил младéнческое. Тепéрь мы видим как бы сквозь ту́склое стеклó, гадáтельно, тогдá же лицóм к лицу́; тепéрь знáю я отчáсти, а тогдá познáю, подóбно как я пóзнан.
А тепéрь пребывáют сии три: вéра, надéжда, любóвь; но любóвь из них бóльше.
Достигáйте любви; ревну́йте о дарáх духóвных, осóбенно же о том, чтóбы прорóчествовать. Ибо кто говорит на незнакóмом языкé, тот говорит не людям, а Бóгу; потомý что никтó не понимáет егó, он тáйны говорит дýхом; а кто прорóчествует, тот говорит людям в назидáние, увещáние и утешéние.
Кто говорит на незнакóмом языкé, тот назидáет себя; а кто прорóчествует, тот назидáет цéрковь. Желáю, чтóбы вы все говорили языкáми; но лýчше, чтóбы вы прорóчествовали; ибо прорóчествующий превосхóднее тогó, кто говорит языкáми, рáзве он притóм бýдет и изъяснять, чтóбы цéрковь получила назидáние. (1Кор 13:4–14:5)
Четверг 9-й седмицы по Пятидесятнице
К коринфяном послáния святáго апóстола Пáвла чтéние
Брáтия! Éсли я придý к вам и стáну говорить на незнакóмых языкáх, то каку́ю принесу́ вам пользу, когдá не изъяснюсь вам или откровéнием, или познáнием, или прорóчеством, или учéнием?
И безду́шные вéщи, издающие звук, свирéль или гу́сли, éсли не произвóдят раздéльных тонóв, как распознáть то, что игрáют на свирéли или на гу́слях? И éсли трубá бýдет издавáть неопредёленный звук, кто стáнет готóвиться к сражéнию? Так éсли и вы языкóм произнóсите невразумительные словá, то как узнáют, чтó вы говорите? Вы бýдете говорить на вéтер.
Скóлько, напримéр, различных слов в мире, и ни одногó из них нет без значéния. Но éсли я не разумéю значéния слов, то я для говорящего чужестрáнец, и говорящий для меня чужестрáнец.
Так и вы, ревну́я о дарáх духóвных, старáйтесь обогатиться ими к назидáнию цéркви. А потомý, говорящий на незнакóмом языкé, молись о дáре истолковáния.
Ибо когдá я молюсь на незнакóмом языкé, то хотя дух мой и мóлится, но ум мой остаётся без плодá. Что же дéлать? Стáну молиться дýхом, стáну молиться и умóм; бу́ду петь дýхом, бу́ду петь и умóм.
Ибо éсли ты бу́дешь благословлять дýхом, то стоящий на мéсте простолюдина как скáжет: «аминь» при твоём благодарéнии? Ибо он не понимáет, что ты говоришь. Ты хорошó благодаришь, но другóй не назидáется.
Благодарю Бóга моегó: я бóлее всех вас говорю языкáми; но в цéркви хочý лýчше пять слов сказáть умóм моим, чтóбы и других настáвить, нéжели тьму слов на незнакóмом языкé. (1Кор 14:6–19)