– У нас, короче, тут рядом встреча нарисовалась, ну… По поводу световых мечей. В общем, разобрались там, возвращаемся, смотрим – мужик с громадной спортивной сумкой устраивается. Думаем, тоже чем-то барыжит, стало интересно – чем. Ну, блин, не наркоту же они такими объемами закладывают, совсем абсурд же. А он, короче, ленточки из сумки достает и плетет из них… Вот это вот. Так, на расслабоне, как будто так и надо – мы прям прихуели… Интересно, правда?
Завороженные светом фонарей и игрой расходящихся от них теней Андрей с Жильвинасом молчали. Игра светотени посреди ночи в тёмном неосвещенном парке. Бумажные фонарики и джедайские мечи. Литва, Англия, Венесуэла. Ужи, зайцы, шмели и демоны. Звенящая тишина вдруг взрывающаяся стуком баскетбольного мяча об асфальт. Черные полосы тормозного пути и белая меловая разметка трехочковой зоны. Огонь. Свет. Мрак и едва проглядывающиеся звёзды. Догорающая под пристальным взглядом спичка, падающий на неё баскетбольный мяч, стоящие друг против друга Уж с Зайцем, они же, летящие в самолете из Литвы в Венесуэлу с пересадками, чтобы, вдруг, сбросив рясы и фабричные халаты играть в баскетбол в неосвещенном ночном парке Венесуэлы при свете бумажных фонарей, развешанных странным местным жителем, барыжащим наркотой…
– Ну, так как вам?
Заяц закашлялся, Уж, вздрогнув, перекрестился и повернулся к ожидающим их реакции «Дворнягам».
– Спасибо, – шепотом. Андрей, соглашаясь с Жильвинасом, кивнул, потом потряс головой. Ещё раз прочистив горло, направился к фонарщику.
– Извините, вы… – он замялся, подбирая английские слова, но достойной формулировки не нашёл. – Вы – ночной аниматор?
Венесуэлец повернулся к Андрею и подтянувшимся к нему остальным.
– Нет, я – врач. А вы туристы?
– Спортсмены.
– Вот как… – он добродушно улыбнулся, рассматривая компанию. – Добро пожаловать в Венесуэлу, в любом случае! Каким спортом занимаетесь?
– Баскетболом, на предолимпийский турнир приехали, – Заяц постарался улыбнуться в ответ. Венесуэлец задумчиво кивнул:
– Давно профессиональных баскетболистов не встречал…
– Давно? – Заяц удивился выбору слов, отметив про себя, что на английском странный доктор разговаривает очень прилично, не задумываясь. – А раньше доводилось?
В ответ мужчина весело рассмеялся, но вдруг, резко посерьёзнев, спросил:
– А что вы тут делаете ночью одни? Не хочу показаться негостеприимным, но у нас опасно…
Теперь рассмеялся Заяц:
– Не поверите: мы пришли именно это спросить у вас – что вы тут делаете?
Ночной знакомец обвел глазами площадку и протянулся поправить один из ближайших фонариков.
– Красиво, правда?
– Очень, – подал голос Уж, а остальные синхронно кивнули.
– Я кажется читал что-то про турнир. Нигерия прилетает, Россия, еще кто-то… Вы из России ребята?
– Нет, мы как раз еще кто-то. Литва. А почему?..
– Литва… Простите, никогда не слышал, кажется… Почему спрашиваю? У России был такой замечательный писатель – Достоевский, может, знаете? Он всемирно известен. Так вот, у него в одном из романов была фраза: «Красота спасет мир». А я – врач, моя работа – спасать… Призвание, если хотите…
– Дядя с приветом, понятно, – негромко сказал Макс на литовском, заслужив неодобрительный взгляд Ужа, который, наоборот, казалось, восхитился ответом.
– И как… – он начал, замялся и дернул Зайца: – Спроси его, как получается?
– Мой друг спрашивает – как же у вас получается спасать таким странным способом, – послушно спросил Заяц и неожиданно добавил. – Мой друг, помимо того что спортсмен, ещё в некотором роде священник.
– Надо же, – В свою очередь восхитился венесуэлец и взглянул на группу с новым интересом. – Неожиданно… Но тогда, наверное, он и сам понимает. А второй ваш друг, думаю, сказал, что я не в себе? – спросил с улыбкой. От неловкости Кишкиса спасла шумная компания местных подростков, вдруг ввалившаяся на площадку, явно выбирая краткий путь к какой-то своей цели в хорошо знакомом лабиринте парка. Однако, оказавшись в окружении фонарей, ватага на целых несколько секунд притихла. Наконец, один из них что-то спросил у врача, тот ответил, по-прежнему улыбаясь. Подростки обменялись несколькими репликами между собой, один из них начал что-то ожесточенно доказывать другим, но, казалось, не особенно удачно. Тот, кто заговорил с врачом сначала, снова обратился к нему, видимо, прощаясь и, получив ответ, приветственно взмахнул рукой. Еще какое-то время подростки рассматривали фонари, а потом, вдруг, резко сорвались с места, повернув туда, откуда шли еще несколько минут назад.