– Может мне выйти?
– Зачем? У нас шесть-ноль после тайм-аута, пусть играют.
– Ты его глаза видишь?
– А ты думаешь, ему на скамейке с такими глазами лучше будет?
Демон снова выбил мяч у венесуэльцев, мяч откатился к Балу. Балу, не глядя, бросил мяч Демону, Демон отдал пас AWP и дальше ждал возвращения Потёмкинаса. Когда тот появился рядом со скамейкой, на игровом табло оставалось двенадцать секунд. Шла атака хозяев, но, увидев Кястаса, Демон стремительно набежал на ведущего мяч игрока, отобрал у него мяч и показал «тайм-аут». За восемь секунд до конца игры Литва вела двадцать два очка.
– Это, действительно, криминальный тип, известный. Это хорошо, это значит, что на него какие-то разработки будут. Нам повезло. Шмель, скорее всего, действительно увязался за ним, Мигель говорит, что видел вчера, как Шмель на одну из его бродяжек пялился после тренировки.
– Бродяжек?
Кястас нервно дёрнул губой.
– У меня пока ограниченная информация. Предварительно, у этого Дельгада сеть из подростков, которые собирают милостыню, торгуют наркотой и прочим… У Мигеля, нам повезло, говорю, родственник в СЕБИН, это местные госбезы, сейчас подъедет – проясню ситуацию больше.
– Я с тобой. – Демон не спрашивал, сообщал. А по бокам от него выразительно кивали Балу с Максом. Кость встретился взглядами с троицей.
– Огнев, я надеюсь, ты понимаешь, что мы в чужом государстве, мы – представители Литвы, и мы просим помощи у представителей правопорядка. Мы – спортсмены, а не… – Кястас не успел подобрать слова, остановленный отрывистым смехом Балу.
– Спортсмены… Кость – ты мент, мы, хрен с ним, пусть будет бандиты. Ромка, вон, вроде, вообще профессиональный военный. Демон, ко всему прочему, псих, а Шмель – тоже псих, это у них семейное, только ещё и торчок в придачу. Хорош лечить, начальник.
С паркета судейская бригада жестикулировала о окончании времени перерыва.
– Что вы предлагаете? – после продолжительной паузы спросил Кость.
– Мы с тобой. Ты ведешь диалог, мы не вмешиваемся. Когда что-то выяснится – по обстоятельствам. – литовцы вышли доигрывать последние восемь секунд.
У ворот спортивного комплекса их встречал Мигель в сопровождении высокого, особенно по местным меркам, спортивного телосложения мужчины под сорок, с цепким взглядом. Он профессионально вежливо улыбнулся и поочередно пожал руки Кястасу, Огневу, Балтушайтису, Микщису и присоединившемуся к экспедиции AWP.
– Замечательная игра. Жалко, конечно, что вы не оставили нашим малейшего шанса, но… Именно в борьбе с сильными соперниками становишься сильнее, так ведь?
– Это Оскар, – представил мужчину Мигель. – Он муж сестры жены моего сводного брата и, насколько я знаю, один из лучших офицеров СЕБИН. Правда, в семье он ничего не рассказывает, так что знаю я немного…
– Семья – не место для работы, Мигель, это место для любви, – весело рассмеялся Оскар, но, вспомнив зачем приехал, поскучнел. – Впрочем, я всегда рад помочь родным и их друзьям. Что у вас? – и, выслушав рассказ Кястаса, сам же ответил. – У вас международный скандал.
Глядя как венесуэльский офицер достает мобильный телефон из кармана, Потёмкинас кусал губы. Пока искали Мигеля, обсудили ситуацию с Лиздейкой. Ситуация, по сути, ставила крест на всем проекте сборной. И так хватало критиков, и недоброжелателей, и так слишком многие и в слишком многих местах считали «сборную Литвы» именно «сборной в кавычках» и сборищем. История о том, как один из членов сборной поехал с местным барыгой за наркотой только усилит это мнение, а то, как на первом же выездном сборе, литовцы станут героями газет и новостей, причем не в спортивных разделах, даст слишком много аргументов тем, кто считает этот проект фарсом. Самого Кястаса так же пугало то, что околокриминальный скандал с именами паневежцев означает, что обязательно всплывет их подноготная, а это уже удар не только по спортивной, но по репутации Литвы в целом. Не говоря уже про его, Потёмкинаса, карьеру.
– Я, кстати, ваш коллега. – сказал он. Оскар, продолжая нажимать кнопки в телефоне, вежливо поднял глаза.