За сорок секунд до конца игры, при счете восемьдесят три – восемьдесят, Уж отдал мяч на трёхочковый бросок выбежавшему из-под заслона AWP, тот прыгнул, но свободного пространства не хватило – попал под блок. Мяч отскочил в руки К-1, который одним движением перебросил его оказавшемуся в полном одиночестве на левом фланге Внуку. Внук сделал шаг назад, выходя за линию трёхочкового, бросил, промазал. Подбор в воздухе выцепил Римлянин, приземлился и тут же подпрыгнул снова, заведя мяч за голову и резким движением пытаясь вложить сверху. Мяч жёстко врезался в дужку кольца и ушёл в высокий отскок. Следующий подбор достался нигерийскому центру, тот отправил мяч вперед и три очка лидера противников поставили финальную точку в матче. Восемьдесят – восемьдесят шесть.
– Неисповедимы пути Господни, – прошептал Уж, дожидаясь с мячом в руках, финальной сирены. – Вот уж, воистину.
Кястутис Потёмкинас, офицер Департамента Безопасности Литовской Республики, капитан мужской сборной Литвы по баскетболу, проснулся чуть после полудня. Рутинно умылся, побрился, ни разу не взглянув на своё отражение, оделся в спортивный костюм с государственной символикой Литвы, замешкался в дверях номера, вернулся. Переоделся в личный спортивный костюм без каких-либо флагов и со второй попытки вышел. Спустился в бар, заказал бутылку тёмного рома, выслушал ломанные объяснения бармена, что по программе «Всё включено» включено всё, но только порционно, понял его, расплатился собственной банковской картой. Поставил бутылку с бокалом на свободный столик в углу зала, прошёл в буфет. Там положил себе на тарелку «ассорти» из разных фруктов и нарезок, прихватил с общего стола на три четверти полный графин какой-то бледно-розовой запивки, вступил в немую перебранку взглядами с возмущённым официантом, выиграл. Вернулся нагруженный за свой столик, начал бездумно пить. В какой момент рядом с ним оказался Огнев-старший – не заметил. В бутылке тогда оставалось чуть меньше двух третей. К запаху пота и взъерошенному виду Демона, свидетельствовавшим о недавнем посещении спортзала, примешивался аромат коньяка. Последнее, впрочем, не помешало Огневу налить в свой бокал из бутылки Кости. Кость смотрел в никуда, Демон – на капитана. Наконец, Демон задал свой вопрос:
– Почему детей?
Кястас, не отрывая взгляда от пустоты, тускло заучено ответил:
– В конфликтной ситуации всегда в первую очередь следует нейтрализовать самого непредсказуемого противника. Того, чью реакцию не можешь рассчитать.
Наливать на ощупь было не слишком удобно, но офицер справился. Так же, не глядя, спросил сам:
– А ты действительно отдал бы им местного?
– Восемь стрелков, почти все уже готовы стрелять, против двоих моих и ещё двоих, о которых я ничего не знаю? А на другой чаше весов – возможность увести всех наших и забрать то, за чем пришли? Конечно, – Демон отпил из бокала, вдумчиво разжевал поднятый из тарелки Потёмкинаса кусок ветчины и добавил. – Нам доводилось бывать страхующими на взрослых стрелках. В такие моменты мне очень не хотелось, чтобы в меня или в моих братьев стреляли.
Огнев залпом допил, налил себе ещё, долил Кястасу. Помолчали.
– Что у вас вообще произошло? – больше всего на свете Кястас хотел не говорить о событиях прошлой ночи. Тем более, что о них ещё сказать? – По нашим базам получается так: раз – ты уезжаешь в Вильнюс, твои «Дворняги» входит в семью Психа – Коврова, паневежский «Экранас», за который начинает выступать твой брат, попадает под внимание налоговиков. Два – ты всё ещё в Вильнюсе, «Дворняги» откололись от империи и старательно легализуются, «Экранас» банкротировал, Миха Шмель пропал и только годы спустя стал всплывать в разных наркодиспансерах. Что между? – обрывая открывшего было рот Демона, быстро добавил. – Только не спрашивай: «Не для протокола»? Въебу.
Демон, которому тоже нечего было добавить о вчерашнем – все значимые слова прозвучали пулями, неохотно усмехнулся.
– Хорошо, не спрашиваю… Хорошо… На самом деле, всё немножко не так происходило. Если уж тебе интересно… – Демон взял с тарелки персик, поднялся со стула и начал расхаживать перед Костью. – В конце девяностых уже никакой империи Психа по сути не было – Владимир Александрович прекрасно понимал, что время дикого криминала закончилось и в Литве, и в Паневежисе в частности, и сам первый всерьёз озаботился переводом активов в «белый бизнес». Ну, в «серый», если быть совсем честными. К тому же, Феникс понемногу оперялся…