Святой улыбнулся.
— Слушай, Влад, посмотри-ка, а у нас цветы из-под колес не вырастают? — подхватил его напарник.
Влад честно высунулся в окно и изучил дорогу.
— Не-а. Наверное, почва неподходящая, асфальт все-таки.
— Прекратите! — строго приказал я.
Через полчаса мы остановились в горной долине, возле небольшой придорожной забегаловки, и пошли обедать. Франциска оставили в машине под присмотром Влада.
Я взял две порции гамбургеров в булочках и два яблочных пирожка.
— Пойду отнесу старику, — объяснил я Марку. — Вы пока ешьте.
— Да, что ты с ним цацкаешься? — возмутился мой напарник. — Он не дитя малое. Слава Богу, старше нас с тобой вместе взятых и, знаешь ли, поумнее. То же мне «беднячек»!
— Не сердись, Марк. Он просто сумасшедший старик.
Я вышел из кафе и сел в машину на заднее сиденье, рядом со святым.
— Вот, поешьте. Гамбургер можно вынуть. Возьмите булочку. Здесь капуста, огурчик.
Франциск вытянул за хвост субтильный обрезок капустного листа и отправил в рот.
— Спасибо.
— Слушай, Петр, — обратился ко мне Влад. — Мне тут надо отойти. Ты не посторожишь?
— Иди, конечно.
Влад снял с руки браслет наручников, которыми он был скован с Франциском, и передал его мне вместе с ключом.
— Не люблю я этого, — сказал я, когда Влад ушел, снял браслет с руки святого и с отвращением бросил наручники на переднее сиденье.
— Спасибо, — сказал святой, потирая запястье.
— Слушай, брат Франциск, убирайся а, надоел ты мне до смерти!
— Нет! Что вы! Вас за это накажут.
— Ничего мне не будет, — и я открыл дверь и попытался вытолкнуть святого наружу. Но он уперся.
— Не надо, синьор Болотов! Вы себя погубите.
— О себе подумай! Ну, быстро, пока Влад не вернулся. Он не такой добрый!
Франциск покачал головой.
— Если у вас в раю все такие идиоты, я предпочту ад! — я увидел, что Влад появился из-за поворота и приближается к нам, и захлопнул дверь.
— Не надо, молодой человек, в аду хуже, — серьезно сказал Франциск.
— Я снял с него наручники, — объяснил я, когда Влад сел в машину. — Он и так не сбежит.
— Угу. Я тоже так думаю.
— Это тебе, — я пихнул ему вторую нетронутую порцию гамбургера. Вообще-то, я планировал ее для себя, но как-то расхотелось. — Я пойду к Марку.
После обеда, как только мы с Марком и вторым охранником, Сергеем, вышли на улицу, мы сразу почувствовали неладное. Дверь нашей машины была открыта, и в салоне не было заметно никакого движения. Мы бросились к автомобилю. Франциска там не было, а Влад лежал, откинувшись на спинку сиденья. Он был без сознания. Я нашел в аптечке нашатырный спирт и сунул ему под нос, а Марк применил более радикальное средство: он отхлестал своего подчиненного по щекам, не слишком доверяя медицине. Влад очнулся.
— Что случилось? — требовательно спросил я. — Где Франциск?
Влад ошалело посмотрел на пустое сиденье.
— Не знаю.
— Как это не знаешь?
— Мы молились. Святой Франциск предложил помолиться перед едой, и я решил, что это правильно.
— «Решил, что это правильно», — передразнил я. — Нашел, с кем молиться! Ну и что?
— Был свет, очень яркий, и, словно шорох крыльев. Потом… Не помню…
— Перед Господом ответишь! — строго сказал я.
Остаток дороги до Рима прошел не весело. Влад был и вовсе подавлен, я кусал губы, а Марк подозрительно смотрел на нас обоих, словно на заговорщиков.
Глава вторая
Мы свернули на Виллу Боргезе со стороны улицы Витторио Венето, проехав под очередной римской развалиной. После поселения здесь Эммануила часть парка закрыли для посещения, и на входе у нас проверили пропуска. Господь принял нас сразу, и я решил начать с хорошей новости.
— Орден святого Франциска вынес решение присоединиться к присяге.
Господь кивнул.
— А сам Франциск Ассизский?
— Он был у нас в руках, — я вздохнул. — Но ему удалось бежать.
— Как? — Учитель впился в меня глазами.
Я рассказал.
Равви поморщился.
— Все за дверь. Я буду говорить с одним Владиславом. Далеко не уходите.
Мы проторчали под дверью минут пятнадцать. Я рассеянно смотрел в окно на огромные кедры и платаны парка, когда на пороге, наконец, появился Влад.
— Господин Болотов, Господь требует вас, — весело сказал он.
Я обреченно вошел в комнату.
— Это правда, что ты снял с него наручники? — резко спросил Учитель.
Отрицать было бесполезно. Я кивнул.
— Почему?
— Он просто безобидный немощный старик…