— А честь никому?
Варфоломей долго молчал. Повисла неприятная тишина, так что мне показалось, что этот несерьезный поединок действительно может окончиться вполне реальной казнью.
— Никому, — тихо проговорил Варфоломей.
Эммануил улыбнулся и выдержал паузу. Очень долгую паузу. Минуты две уж точно.
— Ладно вставайте, бычки задиристые, — наконец проговорил он. — Только не надо больше выпендриваться передо мной, как перед девушкой. А то точно повешу.
Они поднялись и поклонились Эммануилу.
— Кстати, Варфоломей, — напоследок заметил он. — Ты бы очень неплохо смотрелся в традиционном китайском театре. Ты никогда не думал о карьере актера?
— Если мой Господь прикажет мне играть в китайском театре, я буду играть в китайском театре, — смиренно ответил Варфоломей.
— Ну ладно, иди.
Близился вечер. Солнце падало за верхушки деревьев, освещая искусственное озеро красновато-оранжевым светом, а высоко в небе плыли розовые перистые облака. Варфоломей подошел к нам с Марком.
— Ну что, дорогие мои, мириться так мириться. Здесь неподалеку есть замечательный китайский ресторан традиционной императорской кухни «Fangshan Fandian». Я плачу.
Марк конечно согласился. Я тоже.
Но, когда мы начали спускаться вниз, на берег, меня окликнул Эммануил.
— Пьетрос, задержись. Ты мне нужен.
— Хорошо, я вас найду, если это ненадолго, — шепнул я.
— В парке Бэйхай, — объяснил Варфоломей. — Там найдешь. Будем ждать.
Глава вторая
Апостолы разбрелись по своим делам, и мы остались почти одни на мраморном корабле, только охрана почтительно стояла поодаль, да слуги следили за каждым жестом Господа, в любой момент готовые броситься исполнять приказание. Но слуги и охрана не в счет.
— Садись, Пьетрос, — милостиво предложил Господь. — Выпей чаю.
И мне немедленно пододвинули стул и подали фарфоровую чашечку. Чай был зеленый, и я поморщился.
— Ничего не понимаешь, европейский ты человек, — заметил Господь. — Расскажи мне о вашем путешествии.
Я начал рассказывать. Вероятно, основные события были ему известны, и он иногда кивал, словно сверяя мой рассказ с тем, что он уже знает.
— Да, — заметил он, когда я описал иерусалимские события. — Они уже разбирают Золотые ворота, которые были заложены во времена владычества арабов, чтобы через них не мог пройти мессия. Готовятся к моему визиту. Так что вы с Марком не так уж плохо поработали. Правда, решение Кнессета о восстановлении ворот странным образом совпало по времени с моим захватом Пекина, — Господь лукаво улыбнулся. — Ну, дальше.
Я рассказал о нашем пленении и побеге, старательно упуская некоторые подробности.
— Так сколько человек вы расстреляли по дороге? — поинтересовался Эммануил, хотя я даже не упоминал об этом.
— Не помню, — честно сказал я.
— Не ты же виноват — Марк.
— Я тоже там был.
— Считай, что у тебя индульгенция. Очень трудно с людьми, Пьетрос. Они очень редко оказываются способными на сложные действия. Убить всегда проще. Ты — приятное исключение.
— А Марк?
— Поглядим…
Стемнело. На западе вспыхнула первая звезда, и легкий туман поплыл над водой искусственного озера. А на корабле, над нами зажгли причудливые бумажные фонарики.
— Праздник фонарей давно прошел, а мне нравится, — заметил Господь. — Так что там с вами случилось, у монахов?
— Они нас нашли в пустыне, монах по имени Михаил и мар Афрем, кажется музыкант, руководитель хора, но потом держали как пленников и все пытались обратить. Погибшие! Этот арабский капитан расстрелял их в пасхальную ночь. Всех.
Вероятно, на последних словах мой голос дрогнул, так что Господь внимательно посмотрел на меня.
Я опустил взгляд.
— Легче всегда убить, — повторил он. — Та же самая ситуация. Конечно, меня бы куда больше порадовало их обращение, но я не могу тратить время на каждый пещерный монастырь. Как человеку, мне их жаль, но у Бога другая мораль. Другая, Пьетрос, пойми это, как бы ни было страшно, — и его глаза вспыхнули в сумерках холодным светом звезд. — Твой Марк, увы, этого не понимает. Он ведь пытался вступиться за ваших «спасителей». «Они спасли нам жизнь», — процитировал он издевательским тоном.
— Господи, ты и это знаешь?
— Разумеется. И это даже не связано с моей божественной сущностью. Просто преданные слуги составляют для меня подробные отчеты, в отличие от тебя.