Я посмотрел на часы, потом на небо. Около двенадцати. Солнце стояло в зените.
Фань Сы увели, а мы вслед за Эммануилом вернулись в Тронную палату, и Господь взошел на трон, и как ни в чем не бывало, продолжил церемонию, даже не потрудившись сменить поврежденный пулями халат.
Поздравления продолжались долго, очень долго. Среди прочих здесь были послы Кореи, Непала и Лаоса, стран, чьи правительства благоразумно решили сразу признать Эммануила, а не ввязываться в безнадежную войну. Все преклоняли колени перед новым императором и приветствовали его, и я заметил, что в этом момент у каждого из них на тыльной стороне ладони появляется черный Символ Спасения.
Так прошло часов пять. Было жарко, душно и я уже порядком устал.
— Петр, — услышал я шепот Марка. — Посмотри на тени.
— Ну и что?
— Они не двигаются.
— Ерунда! Господь пошутил.
— Почему?
— Потому что мы еще живы.
Марк вопросительно взглянул на меня.
— Марк, я конечно не физик, но это задачка для средней школы. Скорость вращения земли приблизительно 436 метров в секунду для точек, расположенных на экваторе. Ну, у нас немного поменьше. А теперь представь себе ветер со скоростью 436 метров в секунду. Если земля резко остановится, с нее просто все сдует.
— Да? Ну ладно. Может быть, мне показалось.
После этого церемония продолжалась еще часа три. Полный рабочий день, блин! Когда, наконец, все закончилось, мы вышли на свежий воздух. Я посмотрел на небо. Солнце стояло в зените. Кстати огромная толпа, вывалившая из Тронной залы, занималась собственно тем же самым — смотрела на небо.
— Марк, — спросил я. — Сколько на твоих?
— Сколько, сколько? Тут и смотреть нечего! Восемь часов.
Нас окликнул Иоанн.
— Господь назначил нам всем аудиенцию. Завтра в полдень. В Тронной палате сохранения гармонии. Он хочет сделать какое-то объявление только для апостолов и приближенных.
— В полдень? — переспросил я. — Иоанн, как ты на это смотришь? — и я кивнул на небо.
— Без энтузиазма. Не люблю спать при свете.
— Но ты хоть понимаешь, что землю нельзя остановить плавно и без последствий, словно это личный автомобиль!?
— По законам физики нельзя. А ты уверен, что он не властен над законами физики?
— Кто его знает? — вздохнул я. — После той истории с неразорвавшимися бомбами я уже ничему не удивлюсь.
— Ладно, — улыбнулся ангелочек. — До завтра.
— Слушай, — сказал Марк, когда мы остались вдвоем. — А, может быть, это массовый гипноз?
— «Это не гипноз, это глинтвейн», — вспомнил я Матвеев рассказ в ту мою первую ночь после освобождения из Московской инквизиционной тюрьмы и вытер пот со лба. От гипноза было весьма жарко.
В этот «вечер», который так и не наступил, я затащил Марка к себе, и мы пили холодное баночное пиво и смотрели телевизор. По «ящику» вещали обалдевшие журналисты и показывали попеременно на небо и на часы. А также, конечно, авторитетно рассказывали про то, что все сдует, и делали предположение про гипноз. Воистину, монотонные и ограниченные мысли сходятся!
— Правда, — заметил один из тележурналистов. — Мы не располагаем официальным императорским указом об остановке земли. Известно только, что пока презренный преступник Фань Сы не раскается в своем мерзком злодеянии и не признает Тяньчжи Верховным Небесным владыкой, солнце не зайдет.
— Но, если у нас не наступит вечер, то это значит, что в Америке не наступит утро, — вслух размышлял я. — Марк! Лови Штаты!
Марк потыкал пальцем в «ленивку». Ничего. Один Китай.
— Дай сюда! Ничего не умеешь!
Я погонял частоты. Ни фига! Как будто вся земля исчезла. Осталась одна Поднебесная.
Переключились на Шанхай. Все то же самое. Солнце показывало полдень, а часы полночь. Еще объявили о том, что потеряна связь со спутниками на орбите. Со всеми. Теперь понятно, куда делась Америка. Я усмехнулся.
Марк с надеждой посмотрел на меня.
— Ты что-нибудь понял?
— Откровенно говоря, ничего. Так мелочь, — вздохнул я. Распрощались около часа. Оказывается, я тоже не любил спать при свете. Несмотря на задернутые шторы в окно било полуденное солнце. К тому же становилось все жарче. Я промаялся бессонницей до четырех утра (по часам), встал, с ненавистью взглянул на неподвижное солнце и выпил снотворное. Проспал до одиннадцати. Солнце висело на прежнем месте.