— Сомнительная привилегия.
Я посмотрел в глаза одной из жертв. Страдальческие глаза полные боли. Раздался приглушенный стон, скорее хрип. И я представил, как его ступни разъедает бурлящая известь. Что я мог сделать? Эммануил с Вэй Ши уходил дальше, вперед по дороге, спокойной походкой прогуливающегося горожанина. Туда же, насколько хватало глаз, до горизонта, тянулись бесконечные бамбуковые клетки с заключенными в них людьми. Я бросился за Эммануилом.
— Господи, прекрати это!
— Это не я. Это юйвейбины.
— Ты дьявол! — крикнул я и испугался собственной смелости.
Эммануил усмехнулся.
— Зачем дьявол, если есть человек?
— Я только выполнял приказ, Тянь-цзы! — попытался оправдаться Вэй Ши.
— Я приказал только наказать бунтовщиков. Этого, — Эммануил кивнул в сторону клеток, — я не приказывал.
— Это наемники, Тянь-цзы, они посмели поднять против тебя оружие.
— Я понял.
Эммануил поднял руку, и я увидел, как ближайший к нам осужденный дернулся и затих. Потом следующий, за ним еще. И так в обоих направлениях, по обе стороны дороги. Очень быстро. Волна смерти катилась от одной клетки к другой. Наконец, Господь опустил руку.
— Это все, что я могу для них сделать, Пьетрос, — жестко сказал он. — Они заслужили смерть, хотя, возможно, не такую, какую приготовил для них Вэй Ши. Кстати, — Эммануил обернулся к предводителю юйвейбинов, — сегодня вечером я устраиваю пир в честь нашей победы. Ты приглашен, — он сказал слово «пир» с такой интонацией, что Вэй Ши смертельно побледнел и очень неловко поклонился.
— Очень не хочется называть это мероприятие банкетом, — как ни в чем не бывало, продолжил Эммануил. — Званый ужин для армии в походных условиях. Какой это банкет! Есть замечательное старое слово «пир». Пьетрос, тебя бы я тоже хотел там видеть.
Слово «пир» было произнесено с точно такой же интонацией. Я отдал бы все, что имею, чтобы оказаться за тридевять земель от этого праздника. Но я не мог бежать. Я должен был разобраться.
Бог или Дьявол? Я мучился этим вопросом так, словно от этого зависела жизнь. А она и зависела. Она всегда от этого зависит. Я попал в плен собственного в запальчивости брошенного слова.
Эммануил менее, чем за год, совершил то, для чего его предшественникам требовались, по крайней мере, годы, а иногда и десятилетия — он создал великую империю. И я был рядом с вершиной этой пирамиды. Я мог общаться с тем, кто стоял на этой вершине. Высота пьянила.
Мне нужно было с кем-то поделиться своими сомнениями. Иоанн, конечно, знал предмет, но юный апостол отпадал. Я ему больше не доверял.
Оставался Матвей, он все-таки не был таким узколобым солдафоном, как Филипп, или верным рыцарем, как Марк, и был способен размышлять. Хотя я не слишком верил в его эрудицию.
Зато я был уверен, что он не выдаст меня ни при каких обстоятельствах, для этого он был слишком бесхитростен и прямодушен.
Матвей лежал на пенке в своей палатке и читал при свете карманного фонарика. Было уже довольно темно.
Я недооценил старого тусовщика. Выслушав мой рассказ, он кивнул и вытащил из рюкзака потрепанную Библию с многочисленными закладками.
— Я тоже интересовался этим вопросом, — объяснил он. — Вот, послушай-ка. Так, Исход 12:21–29. «В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное от скота». Ну, это ты знаешь. Дальше. 2 Царств 24:10–15. «И послал Господь язву на Израильтян от утра до назначенного времени; и началась язва в народе, и умерло из народа от Дана до Вирсавии, семьдесят тысяч человек».
— Ты читаешь Ветхий завет…
— Ну, конечно, Новый завет читать приятнее — акварель, написанная розовыми и голубыми красками: звезда, поклонение, притчи, исцеления. Мелодрама о смерти и воскресении! А ты это почитай! Тьма и огонь. Слишком страшно! Но, может быть, это ближе к истине? Лет семьсот назад Христа изображали благословляющим одной рукой, а другой рукой посылающим грешников в ад. А вдруг это правда? Вдруг, наши средневековые предки понимали гораздо больше нашего? Откуда мы взяли, что пришедший в славе будет также кроток, как смиренный проповедник, погибший на кресте? Тот, кто приносит себя в жертву, и тот, кто царствует, должны вести себя по-разному. Вот, еще: 4 Царств 2:15–23,24. «И пошел он (Елисей) оттуда в Вефиль. Когда он шел дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним и говорили ему: иди, плешивый! иди, плешивый! Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка». Теперь ты понимаешь, с кем мы имеем дело?