Я осёкся от подступающих выводов, замирая испуганным зайцем под направленной стрелой охотника. По спине пробежал холодок.
Девочка-проводница больше, чем простой обитатель или лесной дух. Она — Сиитал. А раненная девушка — её человек.
Кажется, моё сердце пропустило удар.
Зáмершие — так их называют. Вечные люди, лишённые возможности взросления и наделённые могуществом Сииталов — сущностей, божественных потомков. Я слышал о них. Слышал многое и разное, на упоминание всего и двух жизней мало будет. Эти мысли добавляли мне растерянности и напряжения. Прежде встречи с зáмершими меня миновали, но, исходя из россказней, я с самого детства их боялся и старался обходить десятой дорогой.
А сейчас, возможно, столкнулся со своим страхом лоб в лоб. И как быть? Как себя вести? Мне противна даже тень мысли о том, чтобы сбежать и бросить раненного человека. Вдруг я в корне ошибся в наблюдении и выводах?
«Будь что будет, Элей. Будь что будет» — успокаивал сам себя, выравнивая дыхание и разминая трясущиеся пальцы рук.
Эти простые действия я подкреплял растущей из сердца решимостью: я — алхимик, в чьих силах помочь нуждающимся. Это моё ремесло, моя жизнь, вся моя суть. И бросаться им из стороны в сторону только от маленьких перепугов — ниже любого достоинства. Я приму свои страхи и перестану делать поспешные выводы. Всё относительно. И каждое создание в нашем мире отличается друг от друга, каким бы оно ни было. Языки у людей длинны и гибки, каждый разрисует картину по-своему. Я буду идти вперёд и, познавая, собирать свою правду, чтобы в конце получить истину.
От такого всплеска воинственной решительности я весь подобрался и поднял поникшую голову. Жизнь длинна и мир огромен, и куда увлекательней его будет изучать и понимать, вместо трусливых пряток и боязненных дрожаний.
Я осторожно коснулся пальцами обесцвеченного чистоцветом листа. Он рассыпался сухим белым пеплом по ветру, улетая с нашей полянки в туманную пропасть.
Ошибки, знания, навыки, сила воли и духа, чтобы подняться после падения на ноги и вновь пойти вперёд, извлекая уроки. Этому и многому другому годами наставляла меня бабка Каша. И она же решила, что именно сейчас я готов отправиться в свой путь, свою судьбу.
Я поднял голову, улыбнулся исполинским деревьям и шальному ветру вокруг. В душе, как от печной тяги, разгорелась уверенность, прежде подбитая стрелами нового, неизведанного и опасного.
Значит, что бы ни случилось и что бы ни произошло, я буду идти только вперёд. Ведь жизнь — она в этом.
Разобравшись с самим собой, я потянулся к узелку с едой на поясе и вытащил медовый ореховый шарик. С наслаждением распробовал его и запил сладость водой из фляги. Вспомнил про камень, что передала мне бабка, и пришёл к абсолютной внутренней гармонии — мой дом, моё детство и моя память — они со мной. Я даже вспомнил, как она называла ту приспособу с увеличительными стёклами — очки.
Поднял с земли флакончик с концентратом чистоцвета и пипетку. Да уж, «бережливый» из меня алхимик. От собственного страха с лёгкостью мог раздавить ногой хрупкое стекло.
Второй лист, на котором была гнильца, я решил оставить как есть. С его помощью попробую вызнать у девушки про Ахир и проказу. Убрал всё по местам и, аккуратно свернув его трубкой, сунул в подходящую колбу для безопасности и поставил её рядом с чемоданом.
Выудил из держателей заготовленные настойки. Растительные основы полностью растворились, прозрачные, без осадков, отличимые друг от друга насыщенностью и цветом. Я удовлетворённо кивнул сам себе — они готовы. Закрепил их в специальных кармашках на поясе, достал заготовленную притирку и положил еë в мешочек рядом.
Осмотрев и проверив порядок внутри, собрал дверцы, закрыв его на замок и вернув ключ на шею.
Тихое шуршание одежды за спиной говорило мне о том, что мухоморчик закончила со своим заданием. Она продолжала молчать, и в моём понимании это значило, что в крови девушки заражение отсутствовало.
Я, полностью успокоившись, по свежей памяти взялся за записи, подробно передавая бумаге пережитые наблюдения и опыт, отмечая и весь эмоциональный настрой.
Глава 5
Я настолько углубился в писанину, что с позорным гарканьем подпрыгнул с места, вжимаясь в корень, когда моего плеча коснулась чья-то рука. Ох и долго же мне воспитывать свою выдержку.
Тяжело дыша и пороняв все письменные принадлежности, я обернулся и дикими глазами уставился на стоящую в наклоне девушку. Уже на ногах?!