«С пробуждением, хорхой тебя раздери!» — говорил ей весь мой вид. Она улыбнулась, пронизывая меня цепким взглядом чистых глаз, красных в белую крапинку. От неë веяло густой неосязаемой силой, и вокруг тела я заметил воздушное марево.
— Всё-таки?.. — я потерял слова.
— Зáмершая? Ага, — её звонкий бодрый голос удивлял сейчас даже больше, чем десятки всех прочих вопросов.
— Как у тебя получилось? — она выпрямилась, отставила зажившую ногу и, крутя её на пятке, с довольным видом разглядывала розовый шов. — На прокажённых регенеративные зелья почти не работают. А если и работают, то в непотребно огромных количествах. Сплошное разорение. Да ещё и зашил так аккуратно. Мне нравится. Ты — чудо-лекарь!
— Я алхимик, — проблеял в ответ, стараясь понять, как на всё это реагировать. Понимание отсутствовало.
— Я Гия, — она приложила левую ладонь к правому плечу и наклонила голову. Я кивнул в ответ, отмечая, какое странное у неё это жестовое приветствие.
— Я…
— Элей, — перебила она с безмятежной улыбкой, усаживаясь на траву и выпрямляя правую ногу, — Муха мне всё передала. Моë дорогое, нежнейшее создание, — она обняла себя за плечи с такой тёплой улыбкой, что мне стало ясно — девочка-проводница, её Сиитал, вернулась в свою духовную форму и теперь вместе со своим человеком.
Я кое-как собрался с мыслями, отодрав свою вжатую спину от корня и сделав дрожащий шаг к девушке. Как бы ни было боязно и дико, начатое дело нужно довести до конца.
— К-как ощущения? — я головой указал на ногу, подходя ещë чуть ближе и дрожащими пальцами доставая заготовленные настойки с притиркой и протягивая их ей.
— Тянет немного. И щиплет внутри. Но терпимо, — девушка приняла флаконы, покрутила в пальцах и вопросительно посмотрела на меня.
— Это… — голос упал, я прокашлялся, — это восстанавливающие настои. Они помогут с восполнением кровопотери и укреплением организма.
“А нужны ли они теперь?“
Слишком уж сомнительно я звучал, глядя на бодрую зáмершую. Она кивнула, молча опрокидывая в себя обе настойки и возвращая мне пустые сосуды. Я вернул их на пояс.
— А это?
— Притирка. Для заживления и обеззараживания места раны.
— О! — она искренне восхитилась, раскупоривая флакон и принюхиваясь. — Ромашка и орехи. Точно не еда? — хихикнула, аккуратно макнув пальцы в густую смесь и потерев их друг об друга.
Я кивнул. Осторожно, бочком, присел рядом, рассматривая её.
Это же настоящая зáмершая! И она выглядит вполне добродушно. И весёлая. И какая-то слишком бодрая для её состояния. Хоть и бледна, как голодная моль.
Гия начала втирать смесь в ногу, всё больше поглядывая по сторонам и на меня. Такое изучающее открытое внимание меня смущало и пугало. Даже на городских ярмарках-фестивалях взгляды были лёгкими и обыкновенными. Привычными.
— Боишься? — она улыбалась, наклонив голову точно так, как это делала мухоморчик.
— Боюсь. О вас много говорят. Разного.
— Больше плохого. Мы для всех как стихийные бедствия, — с лёгкостью подхватила она, словно они смирились с этим уже очень давно и им на это как будто бы всё равно.
Я смутился, пряча глаза наклоном головы, и произнёс:
— Вас судят по россказням и слухам. Длинные языки любят приукрашивать то, что им нравится и нет.
— Не с пустого места берутся сплетни и слухи, — она закончила с притиранием и замотала лоскутом флакон, протягивая обратно мне. Я покачал головой.
— Оставь. Натирай ногу, когда кожу будет тянуть. Смесь успокоит её, и заживление пойдёт лучше.
— Хорошо, — она спрятала ёмкость в набедренный карман штанов и пристально на меня посмотрела. Мне захотелось отползти назад. — Ты спрашивал про Ахир. И эту гадость, — она скривилась, кивком указав на шов.
Я понял, что она о проказе.
— Могу рассказать, наверное… немного… — её весёлость словно ветром снесло и в пропасть скинуло. В воздухе появился тяжёлый грибной запах. Мне стало душно и дурно. Я судорожно вдохнул, отодвигаясь. Это что такое? Её сила? Грибная? Споры в большом количестве? Удушающие и дурманящие. Это плохо.
Опасность возникла так же внезапно, как и весь эмоциональный настрой девушки. Я с трудом поднялся на ноги, отходя в сторону и ища хотя бы глоток свежего ветряного порыва.
Она подняла голову, медленно вдохнула и выдохнула. Грибной аромат рассеялся. Я жадно глотал чистый лесной воздух, вновь опёршись спиной о корень. Жуткая сила, аж коленки дрожат.
— Четыре года назад случился Ахирский прорыв. Тьма протравленных тварей с острова кинулись на Халиф. Мы… — её голос задрожал, срываясь, взгляд остекленел, — там… как могли… так долго… тогда…