Внутри всё задрожало, судорожно сжимаясь. Сердце заколотилось, как взбесившееся, дыхание стало прерываться. Мне не хватало воздуха, но я отказывал себе в полном наполнении лёгких.
Что это за змея? На что она среагирует? Почему она здесь?! И как нам теперь быть?
От мыслительного стука начала болеть голова, глаза вот-вот собирались заслезиться от концентрации на боковом зрении, но я просто-напросто боялся что-то изменить. Я чувствовал, как моя одежда мокнет от холодного пота и поджимаются конечности.
Через несколько бесконечно долгих мучительных мгновений между мной и Гией показалась тупоносая чешуйчатая голова с глубоким тёмным окрасом и невозможно синими глазами с горизонтальным зраком. Она пробовала воздух вокруг мощным тёмно-синим раздвоенным языком, приближаясь к вспоротой птице.
Мысли в голове заревели, что нужно было поспешить с убором внутренностей и чисткой запахов, тогда бы мы наверняка могли бы избежать столь ужасающей встречи. Пришлось понукать их многочисленным «бы» и затыкать признанием нашего довольно беспечного отношения к лесу, его порядкам и обитателям.
Змеиная голова, прощупав воздух над птичьими потрохами, наклонилась, раскрывая зубастую пасть — у меня в глазах потемнело: вдобавок к таким размерам, она ещё и плотоядна, может быть, ядовита (?!) — и, захватив кишечник, потащила его на себя, вместе со всей тушей и нами, окаменевшими на крыльях совсем недавно нашей добычи.
Мне захотелось плакать от безысходности и напряжения, потому как я уже представил, что сейчас и мы, и наши вещи начнут падать, что-нибудь обязательно привлечёт внимание, и всё — жизнь завершится в самом своём начале.
Взглянул на девушку: судя по её сосредоточенному виду, она справилась с собой и теперь больше походила на выжидающего охотника, чем на беспомощную жертву. Гия следила за каждым движением ползучего гостя, едва заметно шевеля бровями. У меня сложилось впечатление, что она не просто изучает это существо, но и пытается определить и понять. Я вспомнил её слова о том, что они долго жили в этом лесу. Возможно ли, что она знает, как совладать с этой напастью? От этих мыслей я внутренне приободрился, переставая прощаться с жизнью, и снова вцепился взглядом в девушку, чтобы заметить, отследить и, возможно, повторить её действия.
Зáмершая словно почувствовала мой ход мыслей и согласно кивнула, как мне показалось, одними глазами.
Змея, оттащив и раскурочив по траве часть оторванных птичьих потрохов и желудка, заглотила их, с силой смыкая челюсти.
От резкого «клац» её зубов, хлюпнувших желудочно-кишечных соков и их внутреннего смрада, меня повело, в глазах ещё сильнее потемнело, и я начал заваливаться набок, в другую сторону от этой громадины. В следующее мгновение мою голову заволокло густеющей чернотой и мне понадобились все силы, чтобы удержать себя в сознании.
Иначе, кричало сердце — смерть.
Я успел выставить руку, чтобы тело получило упор, и смог увидеть, как змея запрокидывает голову, проталкивая добычу грубыми сокращениями шейных мышц.
В это же мгновение ко мне молнией подскочила Гия, сбивая с птичьего крыла, схватила за плечи и с силой встряхнула, замирая у левого плеча:
— Очнись, Элей! — её шёпот просвистел возле моего уха, прорывая бессознательный туман в моей голове. Я захлопал глазами, резко вздыхая, и тут же с паникой впился взглядом в змею. Та продолжала глотать внутренности, освободив нас от своего внимания. Этим и воспользовалась зáмершая.
Я замычал, заставляя язык двигаться, чтобы хоть что-то произнести.
— Ч-что это? Лисы? — онемевшими губами едва слышно прошептал я, когда смог разомкнуть сжатые челюсти.
— Я поняла! Это — Скиталец, — волнительно шептала девушка, поддерживая моё окаменевшее тело. — Отдадим ему птицу. Он, наверное, приполз на запах. Лисят Морель увела, я знаю.
— К-к-как? — зубы предательски стучали. Тело отказывалось следовать примеру Гии и возвращаться в обычное состояние. Я попытался пошевелиться, но тщетно. Даже шея поворачивалась с трудом. Голова кружилась, мешая мне увидеть всё вокруг единой картиной.
— У тебя есть что-нибудь для храбрости? Или подвижности? Бесшумности? — нервный свистящий смешок в моё ухо заставил подключить затуманенную голову, чтобы ответить на эти вопросы.
«Готового ничего нет. Сделать можно, но нужно время», — отвечал я ей.
Девушка снова меня тряхнула, обращая на себя внимание и показывая вопросительным взглядом, что ждёт ответа. Я озадаченно на неё посмотрел — я же сказал. Но, прокрутив мысли, понял, что мои слова остались в моей голове. Я с трудом ею качнул. Она тихо цокнула, оставив меня в покое и взглянув внимательно на змею. После вновь обратилась ко мне, щекоча дыханием кожу на шее. Я поёжился, степенно собирая себя в движимое создание.