Однако мысли противились, постоянно утекая в сторону того, на что я согласился. Вытаскивая мешочки с травами, я всё же поддался их порывам:
— Расскажи, что за болезнь.
Гия кивнула, отвлекаясь:
— Мы назвали её вязкой дýшкой: она проявляется в дыхании, забивая густой слизью носоглотку и, в итоге, удушает, закупоривая всю дыхательную систему. Страшная смерть. Когда она наступает, ты даже сделать ничего не можешь, чтобы хоть как-то помочь. Кетун обеспокоен тем, что эта зараза сильно поражает маленьких лисят и других мелких зверей. Из этого мы поняли, что источник где-то на земле, но сколько ни прочёсывали лес, так ничего и не нашли. Крайний раз я уже полезла наверх, думала, может оттуда что-нибудь откроется, но, — она усмехнулась, — очень неудачно свалилась.
Я кивал её словам, погружаясь в размышления.
— Разве то, что поражает дыхание, не должно находиться в воздухе? Почему вы искали на земле?
— Потому что ни одна птица дýшкой не поражена. А если бы причина крылась в воздухе — крылатые бы гибли в первую очередь.
— Угу, — я мял один из мешочков, глядя перед собой и перебирая свои знания. Добавилась память о том, что когда мы вскрыли птицу, её внутренности были чисты. Будь причина в воздухе — у джимпа просматривалось бы поражение лёгких и, возможно, других органов.
Я почесал затылок, промяв кожу на голове — чувствую, что эта задача мне надолго. Как и Ахирская проказа, которая ждёт своего места и часа.
И браться за них нужно на свежую голову, тщательно — с информацией и подготовкой.
Я закрыл глаза, делая несколько долгих и глубоких вдохов-выдохов. Мысли начали отступать от принятой задачи, свыкаясь с тем, что я стал повéрой зáмершей. Скажи мне кто день назад, что такое случится — я бы хохотал до икоты.
Девушка вернулась к своему занятию, и я смог направить своё внимание в ремесло.
Итак, снадобья.
Основой для храбрости будут крепкие корни роталии и листья крапивы. Их поддержит ореховое масло и, для увеличения продолжительности эффекта, соцветия острокорня. Также мне нужно помнить, что сгладить излишнюю бодрость поможет успокаивающее — подойдут ромашковые цветы или горная мята.
Руки сами следовали за этими мыслями, я только подглядывал в рецептурнике правильные пропорции. Трудность этого снадобья всегда заключалась именно в них — если пренебречь отвеской основ, результат может получиться обратным — мы с бабкой называли его «заячьим сердцем»; если же ошибиться в успокаивающих, можно получить снадобье буйства. В городе такое называли «зельем берсерка» или «кипящей крови».
Но чтобы получить именно то, что нужно, необходима точность до крупинки. И хорошо, что дезийские ветра на ночь поутихли — весы стоят ровно.
Я, пока отмерял травы, даже дыхание задерживал, чтобы случайно не качнуть чаши. Понимание того, что снадобье удалось, у меня появилось только, когда я стал по стенке флакона добавлять воду и подкапывать масло — внутри всё стало мутно-зелёным, с тёмными вкраплениями от острокорня и белыми от роталии. Плотно заткнул пробкой и поставил флакон на краю костра, но так, чтобы языки пламени доставали только до одной его половины.
Следя за растворением и поворачивая ёмкость, я мысленно перебирал сегодняшний день, уже намного спокойней реагируя на всё пережитое. Интересно было думать о том, что раньше, даже во снах, такого со мной не приключалось. Но больше прочего привлекали размышления о лéкарстве.
Сейчас, оглядываясь на своё обучение, я отчётливо понимал, что Каша-то была именно лекарем для охотников и других приходящих, кому нужна была помощь. Да, у неё свои методы, для меня порой довольно жестокие — однажды, я помню, она и глазом не моргнув, отсекла обмороженную кисть лесорубу. И даже без обезболивания, велела мне втиснуть ему толстую палку в зубы и накрепко прикрутить конечности к дубовому столу, а после выгнала на улицу. Но я нашёл, как подсмотреть и долго ещё отходил от увиденного и услышанного.
Я снял закипающий флакон с огня, ставя на землю рядом и бесшумно дуя на укушенную пламенем руку — действие заговора завершилось.
Быть лекарем очень тяжело — это я понял давно, наблюдая за бабкой. Сегодня я прочувствовал это на себе, когда понял, что мог погубить человека.
Это ремесло — тонкая грань, как весенний лёд на озере: один неверный шаг, и хрупкая корка треснет, провалится, утопив неосторожного в ледяной воде.
Мы просим подмоги у Зелёной Богини ещё и для того, чтобы она удержала нас от непоправимых ошибок и позволила использовать наши навыки и умения для спасения и поддержания самой жизни. Самим её воплощениям.