Благодаря хлопотам высокопоставленного болельщика Черненко, он, будучи на службе в гражданской организации, стал полковником, а затем, когда настал необходимый момент времени, ему была надлежащим образом оформлена неплохая военная пенсия…
Делалось все это, как теперь принято говорить, в порядке исключения! В данном случае повезло «Спартаку»!
А что было бы, если «покровитель» любил, к примеру, «Торпедо» или сельскохозяйственную команду «Урожай»? А ничего особенного — тоже самое — деньга пошли бы другой любимой команде. И именно она, наверняка, вышла бы на первые места. Ведь в ней — команде — по воле другого какого-нибудь «болельщика» оказались бы те же самые люди: наиболее опытные тренеры страны, самые перспективные, собранные со всех команд страны, игроки, и только название команды сменили бы на иное…
Я не взял бы на себя сегодня смелость порицать те или иные пристрастия членов ЦК — увлечение футболом, как мне кажется, одно из самых безобидных, конечно, исказивших реальную расстановку сил в спорте, но не приведших, насколько мне известно, к тяжелым последствиям… Игра, она и есть игра! Люди, облаченные властью, тоже играли… Порицать это нельзя — такое было время!
В случае с помощником Черненко по «Спартаку» футбольные пристрастия, к счастью, совпадали. Но у самого Черненко они вовсе не совпадали с Брежневым. Леонид Ильич, как известно, отдавал предпочтение ЦСКА. И частенько приглашал Константина Устиновича в Лужники на хоккей. Если матч проходил между этими командами и выигрыш доставался ЦСКА, Черненко замыкался в себе и мрачнел. Брежнев, наоборот, радостно подначивал приятеля.
Говорить с Константином Устиновичем на любую тему (даже служебную) на следующее утро, было поистине нелегкой задачей…
Бесков энергично принялся за подъем команды. Первым делом они вместе со Старостиным положили на стол Черненко специальный, тщательно расчерченный, лист миллиметровки. На нем были указаны все игроки команды, с указанием года рождения, членства в ВЛКСМ (весьма незначительное), членства в КПСС (все беспартийные) и потребности в жилье (весьма высокие!).
По просьбе Черненко (и не только Черненко — первый секретарь МКГ В. Гришин тоже болел за «Спартак»), Моссовет сделал все, чтобы быстро удовлетворить потребности игроков в жилье. Были отпущены значительные средства, и база в Тарасовке на глазах преобразилась. Она заискрилась новым оборудованием, свежей краской жилых помещений, приличным сервисом в обслуживании.
В качестве шефа (спонсора!) «Спартаку» был определен не кто иной, как могучий и мощный всепогодно-крылатый «АЭРОФЛОТ»! Решение об этом принималось на уровне Черненко и министра гражданской авиации Бориса Бугаева!
Теперь у «Спартака» не было никаких проблем с перелетами по стране и всему миру.
Всю организационную работу в команде взял на себя, как и обещал Андрей Петрович, Николай Старостин.
Мне он показался человеком интеллигентным, симпатичным, не лишенный некоторого педантизма в суждениях, твердостью в отстаивании собственных взглядов, тактичного.
Черненко время от времени приглашал к себе на «тайную вечерю» всю троицу — братьев Старостиных и Бескова. Разговор «вполголоса», длящийся часами, беседами назвать было трудно. Наверное, так общались между собой «заговорщики из тайного союза по свержению законной власти».
Вожди футбола чувствовали неравнодушное отношение партийного «вождя» к «Спартаку» и умело играли на этой струнке.
На тайных вечерях Черненко оттаивал, глаза его искрились, лицо смягчалось. Он был счастлив, что сидел рядом со своими кумирами, мог напоить их чаем, угостить печеньем.
Братья-футболисты охотно рассказывали ему о житье-бытье команды, сообщали новости, делились воспоминаниями, припоминали смешные случаи и истории, смягчали сердце кремлевского собеседника, но никогда и ничего у него не просили напрямую.
Все просьбы звучали потом — через «помощника по „Спартаку“ без жалования».
И просьбы эти были, не сказать, что очень скромными. Но они все равно выполнялись… Тут Черненко взяли за живое! Это дало свои результаты.
В сезон 1977 года «Спартак» пришел полностью обновленным. Ключевые места в команде заняли молодые парни из глубинки. Они обживались в Москве, обживались в новых квартирах, обживались и на стадионе…
Сперва придирчивые и ироничные московские болельщики иронично и едко кривили губы: «Докатился „Спартачок“ — из лесов костромских набирает игрочков!»