Черненко на встречу не приглашают. За столом президиума — одна молодежь!
После этого Черненко надолго исчезает из поля зрения. Куда? Он отправляется в отпуск, где откушает рыбки «от Федорчука». Неправда ли, чрезвычайно удобное время для «скумбрии»? Как там в фильме — «загнанных лошадей пристреливают, не так ли?» Очень похожая ситуация…
Даже тогда, когда в сентябре месяце Андропов, переехав в люксовый отсек «кремлевской больницы», прочно улегшись на больничную койку, день и ночь привязанный шлангами к аппарату «искусственная почка», навсегда исчезает с экранов телевизоров и страниц газет, на них поочередно появятся другие — молодые и старые: Тихонов, Устинов, Громыко, Алиев, Горбачев, Рыжков… — и ни одного раза не будет упомянут Черненко.
Это будет ссылка без ареста! Или с арестом? Имея в виду долгое лежание на больничной койке, по соседству с умирающим генсеком, медленное выздоровление одного при столь же медленном угасании второго…
В АППАРАТЕ в отсутствие двух «конкурентов» резвится молодежь: ездит по заграницам, наводит личные контакты с лидерами зарубежных государств, примеряют на себя бремя высокой ответственности.
Но АППАРАТ не может перестраиваться слишком быстро, он живет по своим, понятным немногим, законам. Если в него слишком быстро внедряются молодые силы, то начинается закономерное отторжение. Ветераны Политбюро, понаблюдав за «юной порослью», вдруг забыли о конкуренции, но обнаружили между собой много общего — стремление сохранить власть и привилегии, например. А разве молодежь пришла в ЦК не за этим? Именно за этим — взять власть и привилегии…
Начался естественный процесс — противостояние!
Тихонов, Кунаев, Щербицкий и Гришин (шестым был Черненко) начали, пока еще тихо и тайно, противиться «омоложению» Политбюро. И Андропову, стоявшему одной ногой на пороге «Кремлевки», ничего не удалось сделать! Он не смог по своему усмотрению перетряхнуть кадры. Ни один из новых сторонников Андропова не был введен на Пленуме в состав Политбюро ЦК КПСС.
Андропов, долго варившийся в котле КГБ, плохо представлял себе психологию партийного АППАРАТА, его капризный и мстительный характер, обидчивый нрав. Ни Гришин, ни Щербицкий не простили Андропову допущенной в их адрес бестактности: он их, как и Черненко, не пригласил на встречу с ветеранами — мероприятие по партийным меркам не рядовое, показывающее «старикам» и всей стране, из кого дальше будет формироваться аппарат управления партией и государством. То есть Андропов забыл, очень быстро забыл о их роли, забыл о том, что получил власть благодаря их поддержке.
Стоило Андропову лечь в больницу, как перед Щербицким и Гришиным встал один-единственный вопрос: «Кого поддерживать дальше? Андропова? Горбачева? Черненко?..»
С Андроповым все понятно: такие болезни быстро не проходят, сколько бы ни пришлось ему прожить, а руководить государством ему будет тяжело. Это, пожалуй, будет вариант примерно брежневский: есть почетный лидер, а правят бал совсем иные. Кто они? Горбачев и Черненко — самые вероятные кандидаты в «управляющие хозяйством».
Черненко понятнее, он человек из их мира.
Горбачев — технократ, человек пришлый, сравнительно недавно появившийся в Москве… Хотя, конечно, первые наблюдения неплохие: надежный, основательный, солидный; он всегда оказывается в числе тех, кто чутко и быстро реагирует на малейшие колебания генеральной линии; вроде достаточно искренен; полностью подчиняется вышестоящим директивам, покладистый…
И все ж, Черненко куда верней — он легко просчитываем, легко прогнозируем, легко узнаваем! Он бы не стал устраивать «революционных» кадровых перетрясок — еще 83-й год не кончился, а уже по стране заменено 20 процентов первых секретарей обкомов и крайкомов, 22 процента членов Совмина и почти все зав. отделами ЦК…
Примерно таким был расклад сил, когда прошли пятнадцать месяцев короткого правления Андропова и вместо провозглашения «здравиц» настал период пения «заупокойных» месс…
Глава 9
Смерть Андропова. Превращение врагов в друзей…
Андропов умер, как и жил — в тайне! Он скончался в четверг 9 февраля 1984 года в люксовом отсеке кремлевской больницы. В последние месяцы его жизни доступ к нему был весьма ограничен. Но незадолго до смерти к нему по служебным делам приезжал один из членов ЦК. Потом он неоднократно рассказывал об этом визите: