Она кинула пудреницу на туалетный столик и демонстративно отвернулась.
«Глупышка, — с нежностью подумала Тереза. — Кое-что ты всё-таки не заметила».
Она кивнула своему отражению в зеркале и быстро набросила на плечи шарф.
Графиня Брунсвик объявилась лишь под вечер в сопровождении невысокой, полной, оживлённо жестикулировавшей дамы. Сзади на почтительном расстоянии шествовала величественная, несколько сутуловатая фигура придворного скульптора Мюллера.
Девочки бросились навстречу даме с криком:
— Тётя Финта! Тётя Финта!
— Сейчас вы делаете вид, что готовы от любви прямо-таки растерзать меня, — маленькая полная дама с негодованием отмахнулась от них, — но ещё два дня назад вы даже не вспомнили, что здесь, в Вене, живёт бедная одинокая тётя Финта! Ну хорошо, ладно. — Она поцеловала Терезу в щёку и прищурилась. — А это ещё кто такая? Помнится, лет семь назад в Мартонвашаре у вас, кроме Франца и Каролины, в семье было ещё малокровное невзрачное существо по имени Пепи. Она дёргала себя за косы и постоянно просила у меня шоколад.
— Это моя любимая тётя, — жалобно произнесла Жозефина, — а это господин ван Бетховен.
— Кто-кто?
С этими словами графиня Элизабет фон Финта, урождённая фон Брунсвик, доверительно взяла его под руку и отвела в сторону.
— Очень хорошо, что я вас встретила, молодой человек. Нам вместе нужно помочь моим племянницам, этим невинным провинциальным овечкам, открыть глаза на мир. Я, к примеру, могу предложить выезды за город и танцевальные вечера в моём доме. Как вам моё предложение?
— Меня оно полностью устраивает, госпожа графиня. — Бетховен улыбнулся, ему нравилась её несколько ироническая манера выражать свои мысли.
— Девочки, а вам уже известен самый модный танец — галоп?
— А что это такое, тётя Финта? — восторженно спросила Жозефина.
— Сами видите, господин ван Бетховен, что этим достойным сочувствия созданиям из диких венгерских лесов не хватает образования. Прямо скажу вам, медведи и волки запросто подходят там к кухне. И разумеется, именно вы должны заполнить пробел в их образовании, обучив галопу.
— Но я его и сам не знаю.
— Господин ван Бетховен! И это вы говорите перед провинциальными девицами, считающими нас, столичных жителей, едва ли не высшими существами? Не слушайте его, девочки. Кстати, я недавно имела честь ещё раз прослушать фортепьянное трио, впервые исполненное вами в присутствии князя Лихновски. Разумеется, наилучшая его часть — до минор. Такого ещё не было, и я понимаю, что вы горды этим и не слишком хорошего мнения о господине Гайдне. Что ты вылупила глаза, Пепи? Лучше прослушай трио ещё раз.
— Я раздобуду ноты, госпожа графиня, — торопливо заметил Бетховен.
— Прекрасно, а затем советую тут же заглянуть к князю, чтобы кто-то заменил вас за роялем. Ибо мне долго не удастся снять кухонный фартук: надо приготовить гору бутербродов для пикника.
— И когда же нам начнут преподавать галоп? — осторожно осведомилась Жозефина.
— Тебе нужно всё сразу, — с упрёком взглянула на неё тётя Финта, — к тому же ты ещё и страшная эгоистка. Не раньше сегодняшнего вечера.
— О, милая, славная тётя Финта!
— Конечно, если маме это удобно. Или ты слишком устала после всей этой беготни, Анна Барбара?
Графиня Брунсвик с тяжёлым вздохом откинулась на спинку стула, и господин Мюллер тут же оказался рядом с ней:
— Позвольте, я подложу вам подушку, ваше сиятельство.
— Вы очень любезны, господин придворный скульптор. — Она чуть приподнялась и опустилась на подушку. — Нет, Элизабет, я вопреки ожиданиям не слишком измучилась. Перед господином придворным скульптором все двери распахивались как по волшебству, он достал для нас билеты в театры и галереи, мы увидели много интересного.
— Не стоит даже упоминать мои скромные услуги, — энергично запротестовал господин Мюллер. — Просто за время долгого пребывания в Вене у меня появились кое-какие связи. Позволю себе пригласить дам совершить сегодня вечером короткую экскурсию в мою галерею. Я намерен преподнести вам маленький сюрприз.
— Вы имеете в виду ярко освещённые верёвки с нанизанными на них бисеринками? — небрежно бросила через плечо графиня Финта. — Это ведь, кажется, ваше изобретение?
— Истинно так, госпожа графиня.
— Что ж, дети, могу подтвердить, что это довольно красивое зрелище.
Бетховен чуть наклонил голову, прислушиваясь к прозвучавшим за окном ударам колокола собора Святого Стефана, и тихо, но твёрдо сказал: