Маленькие пациенты шли на поправку, а Вийке их развлекал. В тот раз он рассказывал историю про одного мальчишку, какого-то приятеля его приятеля:
— Все ж знают, городская стена не сплошная — там, внутри, тайный проход, чтобы солдаты, когда враги прижмут, могли перебежать из одного места в другое.
— Зачем? — спросила девочка.
— Ну, как это — зачем? Ударить с тыла, или на подмогу своим прийти, или отступить, если дело совсем дрянь… И вот, Томки пролез в завал, упёрся в стену, а там пролом, щель. Томки пацанам ничего не сказал, решил сам… Юркнул, а там глубоко, ну, ход в стене ниже земли. Обратно сам выбраться не может, пошёл куда-то. А, оказывается, между ярусами подземные переходы тоже есть. Томки и нашёл один такой. Он вниз вёл, ко Второй стене. А у Второй завалы ещё больше, их почти никто и не разбирал, народ там бедный, никому не надо. Томки говорил, воняло там… фу! — Вийке зажал нос и передёрнулся. — Лез он, лез, думал, никогда не выберется. Наконец, крыса его выручила…
— Крыса?! — ахнула девчонка.
— Ну да. Шмыгнула под ногами и куда-то вбок подалась. Томки и сообразил проверить, нету ли там лаза. Этот лаз уже совсем узкий был, Томки думал — всё, конец, застрял. Но протиснулся. Вонища там… Дом чей-то у стены завалило, вместе со всею семьёй. Так они и гнили там. Томки сам чуть не загнулся, пока выход искал. Да, оказалось, завал почти разобрали снаружи — видно, на дрова… — Вийке наклонился и тихо-тихо закончил. — Девчонка там была, Томки говорил, красивая-красивая, аж в животе всё стыло. Лежит, а глаза раскрытые. Томки её до сих пор забыть не может; говорит, ночью она приходит. Сперва вроде кажется живою, а потом он дверь распахивает, и свет на неё падает, а лицо — всё в пятнах!..
Девчонка завизжала, кто-то тяжело затопал по лестнице, и Вийке ветром сдуло.
Ивенн ведёт меня к водопаду. Мне нравится держать её за руку, тонкую и горячую. Чем ниже мы спускаемся, тем больше неразобранных развалин на пути. Мы не обходим их, а перелазим по балкам и камням. Как будто кто-то соединил вершину Холма с подножием сотнями незаметных мостиков. Их не всегда легко отыскать, по некоторым очень трудно идти и прыгать. Это похоже на игру — обойти комнату, не ступая на пол, говорит Ивенн.
Камни скользкие. Я знаю, что много раз должен был упасть. И Ивенн. Много раз я понимал, что падаю, и обмирал от страха, Ивенн держала меня за руку, и я отчаянно бежал и прыгал. Потом я видел, как, зажмурившись и открыв в немом крике рот, падает Ивенн… падает, а я тяну её, и мы снова прыгаем, скользим, летим… Мне кажется, мы почти летим.
— Мы сумасшедшие! — шепчет Ивенн. — Я больше никогда не решусь так…
Мы стоим у моста, под которым журчит ручей. Он сбегает сюда от самой вершины Холма. Здесь он устроил себе узкий и глубокий овражек, а чуть выше срывается искрящимся, звонким водопадом. Над краями оврага иней повис серебристой бахромой, а замёрзшие края ручья кажутся облепленными мириадами снежных бабочек и цветов — тончайшие узорчатые лепестки-крылышки причудливо слепились друг с другом.
— Какое волшебство! — Ивенн, присев на корточки, попыталась взять одну «бабочку» в ладонь, но чудесные белые крылышки не хотели отрываться от ледяных берегов. — Жалко. А кажется, чуть только дунь — они все сорвутся облаком, улетят. Знаешь… я вспомнила стихи. Из книги в вашей библиотеке. Там их много, но эти сейчас такие подходящие:
Стихи действуют на меня странно. Я опускаюсь на снег и плачу.
— Ты что… Ты что?!
Я только мотаю головой. Я просто подумал, что если чувствовал бы это всё тогда так, в Колодце Афрага… Наверное, у меня хватило бы сил… унести Илле…
…Ещё два дня. Не знаю, был ли в этом отчаянном ожидании смысл. Накануне почтовые ленки разнесли приказ Совета — отвести корабли до второго круга. Остров обезлюдел. На вершинах скал маячили Ветряные в оранжевом, и кружились ленки, выискивая на улицах зазевавшихся.
С каждой минутой становилось всё тише и тише. Сперва я решил, что в этом нет ничего удивительного — уходили люди, давно замерло последнее эхо щёлканья подошв по камням.
Потом случилось удивительное. Я оказался на одной из улиц, длинной и прямой, уходящей чуть вверх, прямо к утреннему солнцу. Вдруг мириады искорок замерцали впереди, они, как пылинки, танцевали в воздухе над мостовой — только пылинки не могли бы так чисто и ярко сверкать!
Я замер, раскрыв рот. И тут же понял, что от камней струится невероятный, жуткий холод!
Секунды две я просто стоял, ничего не понимая. Пока не вспомнились слова Адеви на последнем собрании малого Совета. Водяные призовут Седого, древнего кракена из глубин, чтобы в критический момент выгадать время. Чёрные кракены живут в бездонных океанских впадинах, питаясь жаром подводных извержений. Седой — самый старый из них, длины его щупалец хватит, чтобы обхватить половину нашего Острова.
Прощание закончилось.
С Иглы мимо меня пронёсся, махая рукой, оранжевый, как апельсин, Тэнгу. Мне захотелось опуститься на корточки, прижать ладони к камням — но теперь это были чужие камни, не те, тёплые, добрые, почти живые…
…— Нимо? — Человек в капюшоне был один. Он встретил меня у маленькой дверки в скале.
— Не обижайся, но я должен это сказать… Если станет очень страшно — тебе надо будет уходить. Мгновенно. На борьбу со страхом не окажется времени. А Огонь не щадит испугавшихся. Илле и Тэриола нам важно спасти. Но есть одна простая истина, которую ты должен помнить постоянно. Никто не посчитает тебя виноватым или слабым, если ты не сумеешь. Но если ты погибнешь ТАМ, только чтобы доказать что-то самому себе или кому-то ещё… это будет… недостойно. Я знаю, что Ветряные практически лишены пустой бравады. Я всего лишь исполняю…
— Ничего, мастер, я понимаю.
— Хорошо. А теперь второе и самое главное. Открой эту шкатулку.
— Ох… Что это?!
— Сейчас ты соприкоснулся с тайной, доступ к которой имеют лишь посвящённые Эдели. Это кристалл Тионата. Сила Огня слишком велика, чтобы что-то из смертных мог взаимодействовать с нею и выжить. У кристаллов Тионата много свойств, но сейчас важно знать два из них. Первое и главное: если путь назад будет закрыт — воспользуйся кристаллом. Надень шнурок на шею… Если так случится… возьми кристалл в ладони, поднеси к лицу и УХОДИ в него! Я не буду объяснять, как это произойдёт — помни, у тебя получится. Дальше… мы тебя вытащим.
Второе… Илле и Тэриол связаны с Огнём через свои кристаллы. Мы надеемся, что, когда Илле окажется на поверхности, Тэриол разорвёт связь со стихией Огня сам. Его тело не спасти, но пусть это тебя не заботит, здесь уже ничего не изменить. Другое дело Илле. Если вытащить его, предварительно не освободив его сознание — шанса у него не будет.
— Я понял…
— Хорошо, Нимо… Войдя в эту дверь, отсчитай сто двадцать шагов. Для неопытных на стене устроены метки-наплывы. Можно отсчитывать шаги по ним: десять шагов — одна метка. Дальше — Колодец. Мы спускаемся по лестнице, но ты, если посчитаешь возможным, прыгай. Снизу идёт упругий ток воздуха, для тебя, наверное, этого больше чем достаточно…
— Я понял…
— Хорошо. Я ухожу, Нимо; я, к сожалению, не могу ждать исхода здесь.