Про жену Травкина она не сказала никому, зная, что эта информация разлетится, как горячие пирожки. Конечно, кем она работает - никого не интересует, но ее рассказы про мужа... Алену бы сожрали, если бы кто-то узнал, что она владеет такими богатствами. Сплетни про учителей - самые дорогие сплетни.
Даже Насте она почему-то не сказала. Обе на выходных учили и забыли позвонить друг другу, или хотя бы встретиться. Алена носила информацию в себе; как тяжелый камень таскала голыми руками и хотела его где-то оставить. Но негде. Это ее. И зачем ей только это надо? Теперь она не может дождаться следующего похода к стоматологу.
Травкина не любит, а жену - пожалуйста. Какого хера? От Травкина хотелось бежать... в сторону его жены. Алена совсем потеряла ниточку в размышлениях, которая называлась «логика».
Как она только сделала без ошибки тест по философии... чей синоним был слово «логика». На самом деле, она до сих пор не понимает, почему учитель называет себя учителем логики, а в расписании написано «Фил.». Типа философия, на самом деле, логическое мышление и вообще, все философы задают лишь логические вопросы.
Алена слишком глубоко задумалась о философии на уроке философии, пока делала тест. Не иронично ли.
- Кто будет списывать, тот осел, - укоризненно произнес философ с поднятым указательным пальцем. Он сам не выдержал и улыбнулся, заставив других рассмеяться. - Я серьезно. Только попробуйте.
Он чем-то похож на Травкина. Такие же переключения между «давайте поржем» и «заткнитесь, мне надо преподавать». Правда, другой смех. Философ любил ржать искренне, как конь, да еще над какой-нибудь глупостью. Травкин обнажал зубы только улыбкой. И то, редко. Его редко что забавляло и вызывало здоровый интерес. Но они не похожи главным: учитель философии - хороший человек. Он играл на гитаре в кафешках, гулял с детьми и женой по вечерам, в шутку отбирал у младшей сладкую вату.
Ничего подобного в учителе музыки не было.
Пока Алена слушает философа, она понимает, что не слушает его. Слушает себя. Задает себе вопрос: какого хрена она сравнивает всех подряд с Травкиным?
Она сделала тест за шестнадцать минут, но не хотела выпендриваться и осталась сидеть, незаинтересованно оглядывая кабинет.
- Ален, ты сделала?
Твою мать.
- Да? - она любила говорить неуверенное и вопросительное да. Кончики пальцев сами отодвигают тест к краю парты, вынуждая учителя подойти и забрать его, с хитрым и подозревающим ее в чем-то взглядом.
Учителю нечего делать и он бегло осматривает тест, изредка делая замечания парням за последними партами.
- Без ошибок. Настоящий философ. - Да нет. - Не скромничай.
Алена скромно улыбается только ему, не желая смотреть на остальных. Первый попавшийся на глаза бы состроил гримасу с улыбкой «ну и выпендрежница».
Понедельник идет, как обычно, и Алена делает вид, что у входа в школу не висит список новых хористов. Если бы она была уверена, что ее имени нет в списке, она бы давно подошла, посмотрела, пожала плечами и плюнула на это хоровое дело, но ведь червячки сомнения грызли ее уверенность... Травкин запустил механизмы в Лариной, которые раньше не работали. И она не идет смотреть.
Если она не посмотрит - значит, ее нет в списке. Эта мысль облегчала жизнь. Незнание позволит ей спать сегодня ночью.
Если только Настя не посмотрит... Блять, Настя. Она же сто процентов посмотрит! Ей же тоже интересно! Настя, нет!
- Ну что, готова к хору? - спрашивает между делом Настя на большой перемене. - Ты, наверно, не будешь в моей группе, потому что только щас записалась, но ничего. Где-то да будешь.
А кто сомневался.
- Что? - Алена представляла свое удивление тысячу раз, но когда она действительно удивляется, это тяжелее. Грудь и голова стали тяжелее. - Что «что»? - Ты посмотрела список, да? - произносит Алена с таким лицом, будто бы в голову ударила мигрень. - А ты - нет? - Он что, меня взял? - Я же говорила, нормально поешь.
Гадство какое.
Настя пыталась понять, почему Алене так сильно не хочется в хор. Они ведь даже пели вместе однажды. Дурачились, снимали на камеру. И только подумать! Это была идея Алены. И Настя понимала.
Алена просто ссыкло.
Глаза медленно и раздражительно закрываются, а руки застывают, не решаясь зарыться от негодования в волосах. Очевидно же. Блин, ну очевидно же было! Еще во втором году. У него цель - выбесить ее до смерти, раз ей так скучно. Надо же было ляпнуть Травкину про его хор! Скучный, видите ли. Иди теперь и пой в свой скучный хор.