— У отца спросим, — ответила она. — Я думаю, уже можно, но…
— Да, пусть папа скажет, верно? — мальчик уцепился за ее руку, а Эйприл вдруг сообразила:
— Драко, слушай, Рождество же на носу!
— И что? — не понял он, а девушка поняла, что он если и помнит праздники, то смутно, и начала рассказывать…
— Елка — это здорово, — задумчиво сказал Драко, дослушав. — В лесу их вон сколько! Только жалко…
— Мы попросим твоего папу, чтобы купил в городе. Там продают елки, которые нарочно растили для праздников, — заявила Эйприл. — Их тоже жалко, но ты не переживай, взамен одного такого дерева сажают три новеньких!
— Ну тогда ладно, — согласился мальчик. — Эйп, а что надо дарить, я же не знаю!
— Пошли домой, посидим, подумаем, — улыбнулась она.
И они до глубокого вечера придумывали подарки для многочисленного семейства Логгов. Не заладилось только с самыми близкими…
— У папы все есть, — шмыгнул носом Драко, — и что ему подарить?
— Я тебе на шею ленточку привяжу, скажем, что это ты — подарок, — хмыкнула Эйприл.
— Ну тебя! — окончательно разобиделся мальчик. — А тебе… тебе… Я тоже не знаю, что дарить, — закончил он убитым голосом.
— Ничего не надо, — серьезно сказала девушка. — Ты, главное, слушайся отца и меня, а когда вырастешь, вот тогда и надаришь нам уйму всего! Договорились? Ты пока нарисуй еще что-нибудь, а я тебе покажу, как открытки делать, вот и ладно будет, папа твой порадуется…
Драко просиял: у него был легкий, отходчивый нрав, и капризничать подолгу он просто не умел.
— Никаких приемов, — твердо сказала Эйприл.
— Но…
— Никаких «но». Скажите доброжелателям, что у Драко моральная травма, он с трудом переносит шумное общество.
— Мисс Кимберли, на судебном процессе…
— Это был исключительный случай, и мальчик до сих пор не оправился от шока, — категорично произнесла девушка. — Сэр, ну вы невыносимы! Вам так хочется назвать в дом орду мало знакомых людей? Дело ваше, конечно, но зачем тащить к ним ребенка? Я пойму еще, если вы… — Она замерла.
— Что?
— Рождество же! У вас есть знакомые с детьми? — загорелась энтузиазмом Эйприл. — Должны быть! У этой миссис Уизли мальчик — ровесник нашему, у миссис Лонгботтом тоже, как я поняла… Вы улавливаете мою идею?
— Вечеринка для детей? — прищурился Люциус и крикнул: — Драко, держи спину прямее!
— Ну да… Вы уж там сообразите, кого именно позвать. Я подумала просто, что Уизли придется приглашать в любом случае — поручитель же… Но и кроме нее люди есть, верно?
— Точно.
— Сэр, — провокационно улыбнулась Эйприл, — а отчего бы не пригласить и Дурслей?
— Вы с ума сошли?!
— Нет! Но если задумывается детский праздник, почему не позвать Гарри Поттера? А к тому прилагается кузен и тетя с дедей… а?
— Вы вьете из меня веревки, мисс, — фыркнул Люциус и снова велел: — Но нет, это невозможно. Драко, спину прямо!
Эйприл только улыбнулась, хотя, когда Люциус продемонстрировал подарок для Драко, пришла в ярость.
— Он же еще совсем маленький! — бушевала девушка.
— Пони тоже совсем маленький! — защищался Малфой. — И я ведь не предлагаю дать Драко поводья в руки, пусть хотя бы научится сидеть в седле!
— Только под вашим личным контролем, иначе я за себя не ручаюсь, — мрачно сказала Эйприл, и Драко показали его новую игрушку…
Пони звали Бьянкой, она была ростом с мистера Фенелли (или даже чуточку поменьше), обладала на редкость мирным нравом, а Драко пришел в такой неописуемый восторг, увидев крошечную белоснежную лошадку, что Эйприл только рукой махнула.
— Чему вы улыбаетесь? — спросил Люциус.
— Да просто… У вас выражение лица милое такое, — улыбнулась она. — Прямо видно: вы воображаете, как едете на Сильвере, а рядом Драко на Бьянке… ну чисто маленький лорд Фаунтлерой! Сэр? Что с вами?
— Ничего, — коротко ответил он, отвернувшись. — Ничего. Вы просто умеете бить по больному, мисс. Без промаха.
Она не поняла тогда, в чем дело, потом только сообразила: Люциус вспомнил об отце и о супруге. Ему было больно, а она — простая девчонка с фермы — мало чем могла помочь…
— Драко!..
То ли Бьянка заскучала, то ли домовик, который терпеливо водил ее под уздцы, отвлекся, но лошадка взбрыкнула, и Драко вылетел из седла. Ничего страшного бы с ним не случилось, так решила Эйприл, но Люциус переменился в лице…
А мальчик не упал, он завис в воздухе и легко, как перышко, коснулся земли и сам встал на ноги.
— Это все вы с вашими опытами! — выпалила Эйприл, забыв о том, что сама каталась на Билли без седла в свои четырнадцать, а коню — всего три, и нрава он был самого подлого. Бьянка же прошла бы под брюхом Билли так, что жеребец бы ее и не заметил. — Драко, ты не ушибся?