Мзия была застигнута обстрелом “Града” на улице Эшба, недалеко от Республиканской больницы. Она укрылась за стволом большого эвкалипта. Один из снарядов попал в крону дерева и разорвался – а один из тысяч осколков пробил насквозь ее сердце…
Обстреляли рынок
С утра люди со всего города тянулись к рынку – пешком или на велосипедах. На самом рынке к февралю уже кроме листьев лахома – сорт капусты – купить ничего было невозможно. Если изредка кто-нибудь рисковал привезти мешок картошки, его разбирали в сумасшедшей давке. Больше мешка обычно не привозили – боялись мародерства со стороны солдат. Торговали одеждой – новой и поношенной. Хорошо шли печки-“буржуйки”. Некоторые продавали лекарства.
Самая бойкая торговля – между 10 и 11 утра – совпадала с утренним обстрелом. Люди как бы привыкли к обстрелам, и никто не верил, что станут обстреливать полный мирными и голодными людьми рынок.
Но однажды это случилось.
Около полудня к госпиталю подъехал “пазик”, набитый вопившими и стенавшими людьми. Выбежали врачи. Из “пазика” стали вытаскивать изувеченных осколочными ранениями… одного, второго, третьего… Не успевали подавать носилки – а раненым не было конца. Подъехали несколько “жигулей”, в них тоже привезли раненых, в основном женщин.
Навсегда запомнилась женщина-армянка, которая лежала на носилках на крыльце госпиталя. Она была в шоке, боли не чувствовала и с каким-то потусторонним любопытством разглядывала собственные многочисленные раны от осколков – она была буквально утыкана ими.
Вскоре стали известны подробности обстрела. Несколько снарядов установки “Град” упали прямо в толпу, один, отрекошетив от асфальта, разорвался под стоявшим на дороге “икарусом”, – здесь у всех пострадавших были до колен перебиты ноги. В этот момент мимо автобуса проезжали “жигули” – осколки разорвавшегося снаряда прошили дверь автомобиля и перебили бедренные кости ног водителя.
В этот день было убито или искалечено 68 гражданских лиц.
Ночная возня
Ночью – монолит мрака. Зрачки скользят в бездну, ловя зацепку. Иногда – зыбкое пятно. Кто-то имеет смелость признаться: вот, я здесь, живой. Кто-то не боится раздразнить минометчиков по ту сторону ночи или накликать внезапно рвущий небо штурмовик… Но скорее всего это пятно – чья-то безысходность. То ли больной требует очередной заботы, то ли дети проголодались. Или мхедрионовцы подсвечивают себе, чтобы удобнее было выносить добычу. Хозяева забились в какой-нибудь дальний угол…