Страх.
Стыд.
Боль.
Незабываемый букет.
Началось!
Я проснулся легким.
Встал, потянулся с хрустом. День уже вовсю хозяйничал в квартире. Он уже не был мирным – но я пока не знал. Было 14 августа 1992 года.
Как жаль, что мне не снилось ничего. Я бережно хранил бы этот сон, еще и еще раз расправлял бы его цветастые крылышки… Ведь ночь еще не принадлежала войне.
Я позавтракал. Солнце плавило небесные глубины, зрела жара. Я был нетороплив. Чай с медом и теплые еще, нажаренные Лидой перед уходом на работу оладьи. Завтра должен был приехать сын с женой. Я предвкушал сладкие хлопоты.
Включил кондиционер, включил телевизор.
И война ввалилась.
На экране сам город, район Красного моста, недалеко от санаториев МВО и ПВО. Вооруженные люди. В небе вертолет делает разворот над морем. Одна за другой запускаются две ракеты, и первая попадает в здание санатория, а вторая – в дом наших знакомых, Георгия и Лианы Бжалава, дом загорается.
Я сел. Дом Бжалава горел бурно, пламя рыскало. На самом деле – война. Настоящая. Нет, не настоящая, не может быть. Я вскочил…
… ощущение реальности ускользало…
…прошелся по комнате. Нужно было за что-нибудь ухватиться.
Машина! Вспомнил про машину… – как обычно, на стоянке. Брюки… брюки…
– В шкафу! – заорал сам на себя.
Город был пуст. Телевизоры, включенные на полную громкость, плевались звуками войны. Безлюдные улицы – и бутафорская телевизионная стрельба из открытых окон. От складов тянуло тяжелым табачным дурманом – всегдашним, вечным, и я вздрогнул: реальность шлепнула – мол, очнись… но нет, не очнулся. Еще издалека увидел: на стоянке одна-одинешенька стоит моя “пятерка”. Сторож, однако, оставался на месте. Сидел в своей будке, смотрел в стену.
“Абсурд” – мелькнуло в голове.
(Кажется, это был первый раз, когда мне подумалось: абсурд, – но тут же стало почему-то ясно, что теперь вот так и будет… неожиданно, навыворот, так, как не бывает… и надо привыкать.)
Замок с бака был сорван, и бензина в баке не было. В сердцах выговорил сторожу – и тот нехотя, с летней ленцой ответил:
– Война… разве людей удержишь…
“Война, – сказал сторож, – разве людей удержишь”.
Машина все-таки завелась. На остатках пригнал ее во двор и поставил в закуток Прониных – этакий дворик во дворе. Пронины разрешали, но теперь я решил спросить… дескать, день-два постоит – ничего? Но навстречу мне из конторы “Сухумгаза” вышли трое. Сказали – втроем одно и то же, что лучше спрятать машину подальше, ведь у многих уже увели или отобрали.