Выбрать главу

Юра опешил, но грузинская деликатность сработала – она еще срабатывала, война поглощала окружающий мир по частям, по кусочкам… Он стал подниматься по трапу, я взвалил свой огромный короб на голову и пошел за ним.

Вначале на меня глядели с явным удивлением: русский, в “гражданке” – и с трофеями! Потом им стало ясно, что я просто рву когти, и, не успел я подняться на вторую ступеньку, как получил прикладом в бок. Я что-то бормотал, по-русски, конечно, и пробовал подняться выше – и получил удар сапогом по ногам, а над моей головой взвился приклад АКМ. До боли родное “Куда прешь?!” – сопровождало этот жест. Обдумать времени не было. Видимо, некая шальная извилина, обычно затертая более уравновешенными товарками, опередив их всех, отыграла свою звездную реплику:

– Вот, я с ним! Это его вещи!

Солдат повернул голову в сторону, куда метнулся мой взгляд, в это время, слыша неладное, обернулся и Юра…

– Вот с ним я! С ним! Его вещи!

Автомат опустился медленно и ткнул меня в ребра.

– Тогда какого черта загородил дорогу?! Проходи!

И приклад подтолкнул меня вверх по трапу…

Вот так. Меня пропустили тогда, приняв за носильщика.

Бадри вошел в квартиру как-то бочком. Он был ранен, левая рука по локоть перебинтована, повязка за шею. Это придавало его явлению налет заигранной театральной классики: бинты, хмурое усталое лицо, в помещении чехарда спугнутых войной вещей, хозяева-обыватели с охами-ахами…

Оказалось – люком танка, в который попали из гранатомета, когда кубарем летел вниз, услышав по рации: “Бадри, кажется, это в тебя целятся!”.

– Еле успел.

– Где это было?

– Десант. Они высадили десант в районе Очамчиры.

Мы сидели на кухне, пили кофе. У нас еще оставался настоящий, в зернах. Я смолол его на ручной кофемолке, наслаждаясь этим мирным монотонным занятием, и сварил на керосинке. А когда Лида поставила на стол бутылку “Варцихе”, Бадри грустно изумился:

– Нереально. Сейчас ничего такого не достать.

– Старые запасы…

Коньяка выпили по чуть-чуть. Его вкус вызывал к жизни миражи. Мы не стали много пить.

– Слушай, извини… тогда в аэропорту… так вышло…