Мужчина продавал резные ложки из мандаринового дерева. Нам с Лидой как-то сразу захотелось их купить. Работа была великолепна. Но три тысячи купонов за штуку мы не могли выложить. Я попробовал торговаться, предложив за две ложки четыре тысячи. Но он ровным голосом – голосом разорившегося минувшей ночью князя – сказал, что эти ложки стоят названной цены. С этим я легко согласился: “Да, батоно, стоят”, – но у нас не было лишних шести тысяч купонов, все остальное было отложено на дорогу.
Мы купили одну из двух ложек, извинившись, что не можем купить и вторую. В глазах его что-то блеснуло, я узнал этот блеск: голод. Мы ушли, а он остался стоять, держа перед собой вертикально поднятую ложку из мандаринового дерева.
Пронины вызвались помочь нам донести вещи до платформы.
По пути зашли к Айвазовым, нашим старинным друзьям, попрощаться. Возле подъезда стояла машина, а Баграт Саркисович с Зурабом как раз тянули мешок муки из подвала. Положили мешок в багажник и встали, растерянные. Перепугались незнакомых людей, которые теперь смогут навести мародеров. Но Пронины были не те люди, которых стоило опасаться – на водке они имели весьма неплохо, ни с мародерами, ни с полицейскими им самим якшаться было не резон.
Мы прощались с Багратом Саркисовичем и Зурабом, они неловко то протягивали, то отряхивали руки, испачканные в муке. Зураб сказал:
– Куда же вы уезжаете? Война уже скоро закончится.
Пронины подняли нам вещи на платформу Бараташвили по крутым ступеням и сразу ушли. Поезд мог прибыть и в 12.00, и в 16.00. Мы сами перетащили вещи поближе к тоннелю – на случай артобстрела и чтобы спрятаться от палящего солнца.
Вагон был полупустой. Мы разложили свои коробки, телевизор, обшитый тканью, как посылка, и сами втиснулись между ними.
Вошел среднего возраста и роста мегрел и объявил, что он проводник, а чтобы никто не сомневался, в руках он держал пачку мелких купюр купонов. Билет стоил полторы тысячи купонов – дешевле только даром, – собственно, билетов никаких и не было, проводник просто собирал со всех севших в вагон плату.
Поезд еще не доехал до Келасури (около 5 км от окраины), а мы уже поняли, что наше путешествие будет долгим: поезд останавливался по первому требованию любого, кто вышел к рельсам и поднял руку.
Постепенно вагон наполнялся людьми. Все тащили с собой самый разнообразный скарб, многие везли собранный с огородов урожай, спекулянты загружали мешки муки, подвезенные автокаром.