– Что это?!
На лице воришки проступила легкая растерянность, но в следующую секунду военный поднимает глаза:
– А, это ты…
Солдат из соседнего купе с их бесконечными баулами и вещмешками куда-то увели – “на досмотр”.
По вагону еще много раз проходят патрули, никого не проверяя, но зорко рассматривая багаж. Всем любопытным отвечают, что идет тщательная проверка поезда, чтобы не допустить провоза оружия.
Где-то через час вернулись наши служивые соседи. По их лицам было понятно, что у них ничего не нашли.
Казалось, что состав уже перетрусили и вывернули наизнанку, но он мертво стоял на путях, по перрону все так же прохаживались гвардейцы Кобалия.
Мы простояли четыре часа. Наконец, автокар подвез муку – мешками забили весь тамбур. Большой военный начальник руководил работами.
Скоро поезд тронулся. Вдруг встал – будто его окликнули, постоял, подумал, снова дернулся и пошел, набирая ход.
Солнце село, сгустился мрак. Только дрожащие блики от свечей ходили по коридору: те, кто ездил этим поездом раньше, запаслись свечами.
Мы ехали, а воры продолжали свои рейсы. Работавшие с ними в доле проводники не включали освещение.
Резко остановились. Люди повскакивали с мест.
Покатился, стал разрастаться ропот. Запахло гарью – и паникой.
Оставив Лиду в купе, я протиснулся сквозь толпу в тамбуре и спустился со ступенек – и тут же чуть не скатился под откос. Оказалось, мы стояли на мосту.
В голове поезда, над электровозом, скакали и змеились ярко-голубые вспышки. Они были похожи на электросварку, только многократно ярче. Мрак вокруг ежился и метался. Оборвался провод высокого напряжения.
В первом купе переполох. Там ехала молодая девушка и ее слабоумный брат. Парень, видимо, спал, а сестра, чтобы самой меньше бояться, его разбудила. Он с криками: “Горим!” – разбил ногой окно и стал выбрасывать вещи. Затем выпрыгнул сам. Сестра звала его и рыдала навзрыд.
Скоро его возвратили в вагон. К этому времени линию уже отключили, и молнии погасли. Лицо парня и его белая рубашка были в крови, он весь изрезался осколками стекла. “Горим, горим”,- повторял он, глядя в ночь.
Небо над горами светлело. Первые лучи скользнули по вершинам, и дохнуло утром.
Оказалось, что под мостом вдоль речушки тянется шоссе. Часов в 10 подъехал “Уазик”, из него вышли два начальника, походили вокруг и скоро уехали.
Пробежал слух, что так долго не присылали помощь потому, что у машиниста вышла из строя рация, а теперь прибудет тепловоз и потащит нас до Тбилиси.