Мы пришли заранее. Хоть нам и продали настоящие билеты в настоящей кассе, но мы-то знали, что народу в вагонах будет столько, сколько уместится, а места будут распределяться по принципу: кто не успел, тот опоздал…
Напротив сидели две молодые девушки, которые неприязненно потеснились, освобождая место для русской женщины лет шестидесяти. Девушки о чем-то возбужденно заговорили между собой по-мегрельски. Скорее всего, о том, откуда набралось этих русских да почему они ведут себя как дома.
Лицо женщины мне было явно знакомо… Лида первой узнала ее. Ее сын Коля недели две назад попал в госпиталь, в котором мы работали. А случилось с ним вот что.
Коля, отец двоих детей, вышел перед сумерками на улицу, чтобы попытаться насобирать каких-нибудь веточек, щепок, бумажек – чего-то, на чем можно было бы вскипятить детям воды для чая. А найти на сухумских улицах даже небольшие ветки-щепочки было задачей непростой: люди давно уже все подобрали. Растащили все заборы, деревянные двери с подъездов и разграбленных квартир, спилили уникальные деревья, завезенные когда-то со всего мира.
Так вот, ходил Коля возле своего дома и подбирал то, что могло гореть. Мимо проходил грузинский солдат.
– Что ты здесь делаешь? – спросил солдат.
– Да вот… ищу что-нибудь, чтобы согреть детям чаю… дети чай просят.
Не сказав больше ни слова, солдат снял с плеча автомат и в упор дал очередь по Николаю… вернул автомат на место… и ушел. Коля остался лежать с простреленной ногой на асфальте. Были перебиты артерия и нерв.
В госпитале его прооперировали – извлекли пули, но началась гангрена. Его переправили в Тбилиси.
Мы стали расспрашивать Колину мать, что с ним и как он. Она расплакалась и сказала, что два дня его искала, никак не могла найти, объехала весь город, но потом все-таки нашла в одной больнице на окраине.
– А ногу ему ампутировали. Сейчас ему уже лучше, но очень болит ампутированная нога.
Лида принялась ее успокаивать, говорила, что он ведь остался жив, у детей будет отец… а в условиях сухумского госпиталя Коля мог и не выжить… Бедная женщина соглашалась сквозь слезы.
– Но это еще не все, – сказала она. – Не все наши беды.
Она жила с дочкой. Однажды днем, часа в четыре, кто-то постучал в дверь. Спросили – кто там? Полиция. Откройте, мы ищем передатчик, где-то здесь прячется абхазский лазутчик. Открыли дверь. Вошли двое вооруженных в полицейской форме, прошлись по всей квартире, осмотрели все комнаты и ушли. Но как только стемнело, в дверь снова постучали. Откройте. Полиция. Открыли. Вошли те же двое, как оказалось – офицеры, и еще шесть человек рядовых. Вынесли из квартиры все: мебель, посуду, вещи. Погрузили на “Камаз” и уехали.