Обладательница сей маленькой круглой печати, сердитая рыжая женщина, категорически упирала на то, что мне придется возвращаться в Сухуми… Все начиналось заново.
Я принялся доказывать, что ехать в Сухуми нет смысла, что домоуправления там никакого не осталось, что…
Но она была непреклонна. Она оставалась непреклонной еще довольно долго, пока ее сослуживцы, сидевшие рядом, не пристыдили ее.
– Да поставь ему печать. Он и так натерпелся…
Поупиравшись еще немного, она наконец ткнула в наши паспорта заветной кругляшкой, расписалась… Итак, я был свободен – я был ничей…
На следующий день консул Российской Федерации внимательно прочитал отпечатанное машинисткой консульства типовое заявление, безразличным голосом задал пару типовых вопросов о причинах отъезда и поставил свою подпись под заявлением.
Далее требовалось уплатить “за гражданство” 7500 российских рублей. Новых, вводимых в России в оборот с конца прошлого месяца. Я слышал, их можно было приобрести в обмен на старые, изымаемые, на черном рынке Тбилиси из расчета 1:4 (тогда как в России их обменивали 1:1). Увы, новых денег у меня не было, о чем я и заявил консулу, и тут же, до кучи, добавил, что вообще-то я рассчитывал получить в консульстве деньги на дорогу, как это делается во всех других консульствах.
На это я получил ленивый типовой ответ:
– Такими проблемами мы не занимаемся.
– Но тогда – чем вы занимаетесь? Как вы способствуете возвращению своих граждан на родину?
Ответом был ленивый презрительный взгляд…
Я вышел на улицу.
По-прежнему жара вялила город, и по-прежнему воздух Тбилиси дурманил смесью автомобильной гари и ветра с гор. И я дышал ею – уже незаконно, и мне было трудно дышать.
Мое лицо без гражданства, видимо, выдавало меня – прохожие косились. Я шел по чужой стране, прикидывал, где нам добыть необходимые для покупки родины 15 тысяч новых… да плюс билеты – еще 50 тысяч.
Было ясно уже здесь, что там мы никому не нужны, что родины за деньги, как и любви, не бывает… И все же мы уехали. Уехали налегке – без иллюзий. Уехали выживать – а этому мы уже научились.
Вспомни самое мерзкое
Три года прошло.
Оказавшись по эту сторону, уже в городе Саратове, уже после скитаний по чужим квартирам и аварийным общежитиям, мы самым честным образом пытались забыть…
Я принялся выращивать свои любимые кактусы, Лида обживала новенькое – свое, свое! – жилье с теплой кухней и окнами на холмистые городские окраины. Она работала, я приходил в себя после второго инфаркта (цена, уплаченная за это самое жилье миграционным службам, паспортным столам, ВТЭК, домоуправлениям, мэриям и прочая разныя).