Повисшую паузу Валентин прервал смехом. Такое чувство, что он даже смеялся картавя.
— Смотрели сериал про Чикатило? С Нагиевым в главной роли.
Мы с Заремой переглянулись. Никто из нас сериал с Нагиевым не смотрел.
— Отпадное кинцо. Наш ответ «Нетфликсу». Восьмидесятые там схвачены на пять с плюсом. Вся эта серая безысходность, весь этот нищий досуг. Я ведь и сам тогда мальчишкой рос. И попадись мне тогда маньяк шепелявый, никто бы не защитил. Поманил бы Чикатило конфеткой в кусты, а я бы уши развесил и потащился. Потом бы родственники плакали. Какой, мол, мальчик был чудесный. Доверчивый.
— Сегодня дети по-любому надежней защищены, — прокомментировала Зарема.
Валентин слишком увлекся собственным монологом, чтобы уловить сарказм.
— Конечно, я никакой не снабженец. Работаю в районном отделе образования. Внедряю современные практики в учебу. Здесь на урок схожу, там программу поправлю. А в Нижний Новгород катался родителей проведать.
— И как они? — спросил я. — Как переживают тревожные времена?
— К счастью ли, к сожалению, мамочка с папочкой эти времена не застали. Умерли перед пандемией. Ушли друг за другом. За два месяца. Для меня это все равно что в один день.
— Соболезную.
Водитель неопределенно махнул рукой.
— Им на том свете хорошо. Без ревматизма, без язвы, без провалов в памяти. Папа, наверное, смотрит небесную лигу по хоккею. А мама возделывает райский сад. Наводит красоту. Календулу выращивает, настурцию. Тюльпаны и лилии. Есть стереотип, что женщины цветы любят. А мама могла бы многим преподать урок, как их по-настоящему надо любить — и красивые цветы, и невзрачные.
Болтливость не мешала водителю управлять.
— Им хорошо. Надеюсь, даже замечательно. Это я тут тоскую. Вас взял на борт, чтобы одному не оставаться. Мысли скребутся, как кошки в лотке. Как рабы, запертые в трюме корабля, который тонет. Это я образно выражаюсь, не принимайте всерьез.
От меня не укрылось, как поморщилась Зарема. Очевидно, ее не приводила в умиление такая беззастенчивая психотерапия за наш счет.
— Много говорю тут для вас. Непозволительно много. Как диабетик — купил себе торт, пастилу лимонную, коробку с эклером и еще лимонада по акции. Бутылок пять. Вкусом из детства. Может, вы что-нибудь расскажете? Анекдот, например.
Зарема кашлянула.
— Бородатый анекдот из вашего детства. Итак, сидит как-то Ленин на лавочке. Бритву точит. Рядом пробегает девочка. Кулацкая дочка. Владимир Ильич прищурился и к бритве вернулся. Девочка снова пробегает. Провоцирует. Ленин — опять точить. Девочка в третий раз судьбу решила испытать. Пробежала с издевкой, как в слоумо. А Ленин доточил, побрился аккуратно и бритву убрал в футлярчик.
— А мог бы и полоснуть! — закончил Валентин.
— Советские анекдоты, уходящая натура.
— И хорошо, что уходящая. Страна должна забыть своих негодяев, особенно дедушку Владимира Ильича. Что за маньяк был! Миллионы в могилу свел. Стравил отцов и детей, сестер и братьев. Уверен, что Чикатило специально кагэбэшники подготовили. Выпустили на сцену прямо в перестройку. Чтобы он увел внимание от преступлений большевичков. Союзу, мол, все равно не жить, а этот изверг отвлечет доверчивых граждан от подлинных злодеев — от Ленина и Сталина, от Троцкого и Калинина. Именно так, от Калинина тоже. Он только прикидывался безобидным старичком с бородой, а на деле многих погубил. Стаканы кровью наполнял. Школьниц выслеживал и совращал. Тысячи детей пострадали.
Зарема не нашла, как возразить.
— Гружу тут вас скромными измышлениями, — сказал Валентин. — А что поделать? Вы мои пленники, а пленников принято развлекать.
— Наверное, на работе не с кем поговорить?
— Именно. Все такие официальные, сдержанные. Снаружи я уважаемый чиновник, координатор образовательных проектов. Строгий и обязательный, в меру инициативный. А внутри — задорный престарелый хиккан.
Я не выдержал и засмеялся. Попытка приобщиться к сетевому сленгу, пусть и с запозданием на целую эру, заслуживала уважения. Получалось неуклюже и обаятельно.
Валентину польстил мой смех.
— Я настолько старый, что расплачиваюсь наличкой. Чтобы очкарики из банка ломали бошки, а на что это Валентин Григорьевич зарплату свою тратит, на какие такие вкусняшки и шмотки.
— Уважуха, — сказал я. — Шифруетесь.
— Эх, молодежь! — с упором на первую «о» воскликнул Валентин. — Как я рад встречать умных ребят и девчонок в нашем угрюмом отечестве! Вот кто по-настоящему интеллигентные люди. А то многие прикидываются интеллигентными, когда сами не такие. Через губу вежливые. Зато как что стряслось, нутро показывают во всей красе. Точнее, во всем безобразии, если по-честному.