— Во-первых, никакие они не прежние, а очень даже нынешние. А во-вторых, тебе самому страсть как хочется, чтобы упырей, которые тобою правят, свергли и стерли в порошок. Ты мечтаешь о народных мстителях, которые бы воплотили твои фантазии о насилии над «элиткой». И когда фантазии воплотят, этих мстителей ты, весь такой в белом пальто, обзовешь садистами и террористами. Я права?
Судя по всему, своим вопросом я попал в цель.
Зарема тоже выстрелила в яблочко.
Прозвучит до неприличия романтично и старомодно, но познакомились мы в приложении для свиданий.
На аватарке она, завернувшись в красный флаг, встречала на балконе летний рассвет. Зарема, 23.
С первой встречи она взяла высокую планку доверия:
— Чего ты больше всего боялся три года назад?
— Полысеть к сорока. Особенно спереди.
Чистая правда. С отвращением воображал картину, как плешь пойдет в наступление одновременно со лба и с боков. Медленно и неумолимо выжрет пространство до самой макушки, устроит там пустыню. Если уж лысеть, то с темени.
— А я боялась родинки под нижней губой, — Зарема ткнула пальцем, чтобы я уж точно не ошибся. — С возрастом новообразования увеличиваются. К тому моменту, как стану старушкой, моя родинка вырастет до неприличных размеров. И из нее будут торчать длинные седые волоски.
В памяти всплыли образы из ужастиков. Когда у героя то щупальца проклюнутся, то брюхо покроется мохнатым черным панцирем.
— Я и сейчас боюсь, — добавила Зарема.
— Мы еще не в каменном веке, — сказал я. — У нас есть клиники, где с такими страхами борются с помощью лазеров.
— Вопрос денег и доверия. Денег и доверия. Один хирург напортачил. Удалил родинку неправильно, из-за чего у пациентки пошло заражение.
С родинок и лазеров Зарема без пауз переключилась на рассказ, как она два месяца питалась исключительно макаронами с острым соусом. Затем рассказала, как центр по борьбе с экстремизмом разгромил профсоюз айтишников и посадил его главных активистов. А после внезапно предложила релоцироваться.
— Давай сбежим отсюда? За границу.
Честно говоря, мне никогда таких предложений не делали. В первую секунду подумал даже, что это свежие мошеннические методы. К тебе втираются в доверие, чтобы подбить на побег. В один чемодан ты собираешь все документы, банковские карты и драгоценности. Чемодан забирают, тело закапывают в лесу. Где-нибудь в краю березового ситца.
— Если это какая-то бандитская многоходовочка, сразу предупреждаю, что я нищеброд. У меня нет сбережений, квартиры, машины. Мой ноут грузится пять минут, а телефон сделан в давние времена, до уханьских вирусов и военных операций.
— Ты серьезно?
— Почти.
Зарема театрально хлопнула себя по лбу.
— Если бы это была какая-то бандитская многоходовочка, я бы выбрала в жертвы кого-нибудь другого. Того, кто, по меньшей мере, не выкладывает в приложухи для знакомств фото с шаурмой.
— Фото для прикола, — обиделся я.
Грубость мало располагала к тому, чтобы броситься за незнакомкой через кордон. Ради таких женщин от погранцов не бегают и в тюрьму не садятся.
— Интересно получается, — сказал я. — Ты меня ни во что не ставишь, зато зовешь с собой в опасную миссию. Типа сбежим за бугор, чего тут такого. И это первому попавшемуся парню.
Зарема убрала улыбку.
— Во-первых, я смеюсь не над тобой, а над твоими опасениями, будто ты привлекателен для мошенников.
Сомнительный комплимент. Если это он.
— Во-вторых, я и сама нищебродка. Макароны с острым соусом — это не по любви. И в-третьих, не первому. Двое отказались.
— Почему? Не оценили твою вежливость?
— Идею автостопа они не оценили.
Чтобы объяснить, почему она хочет релоцироваться, Зарема зашла издалека, с самого детства.
Мама оставила ее, когда Зареме исполнилось два, и исчезла с радаров. Отец умер год назад от инфаркта и оставил дочери квартирку, полную хлама и флешбэков. Когда органы громили айтишный профсоюз, Зарему как его участницу привлекли к суду. К счастью, в статусе свидетеля, не обвиняемой, но из компании ее все же уволили. С тех пор все IT-фирмы, что государственные, что частные, отказывались брать ее на работу.
И если бы только IT-фирмы. В районной библиотеке ее развернули, изучив соцсети. А с кассы супермаркета сняли через неделю. Сцепилась сначала с покупателем, затем с управляющим.
Поэтому только автостоп. С учетом того, как подорожали билеты на поезд и самолет.
— У меня два варианта: Финляндия и Монголия. Склоняюсь к Финляндии. Добраться до Карелии и пересечь границу в лесной зоне. Я на связи с финскими активистами. Они проконсультируют по деталям и помогут со статусом политических беженцев.