— Не надо быть продвинутой айтишницей, чтобы зайти на университетский сайт.
Получалось, что меня подстраховали за спиной.
— Странно, что ты лишь теперь озаботился тем, как тебя примут в Финляндии и чем ты займешься.
— Рассчитывал сразу после релокации вступить в компартию.
— Очень смешно.
Класс, и как мне отвечать на вопрос, почему я не узнал ничего о Финляндии, прежде чем туда бежать? Притвориться, будто доверяю Зареме с первой встречи? Или сказать правду? Планировал, дескать, проводить до Питера и в решающий момент найти отговорку, чтобы слинять?
— Что ты знаешь о Европе?
— Ну и вопрос. Столица Албании — Тирана. Колизей — великий памятник античности. Ирландцы — мастера картофеля, как и белорусы. Ты ведь не об этом спрашивала?
— Уже неплохо. Что по политическим раскладам на сегодня?
Я кашлянул. Словно на экзамен попал. Причём к мутному преподу, который валит по настроению.
— В Европе все непросто, — зашел я издалека. — Как и всегда. Политики не в ладах с народом. Жизнь дорожает, неравенство растет.
— Какой глубокий политологический анализ.
— Зато верный. Правящие круги, особенно в Восточной Европе, нагнетают антироссийскую истерию. В Польше и Украине безо всякой иронии защищаются диссертации о теории и практике рашизма. Это многое говорит о сегодняшней гуманитарной науке.
— И не только о ней, — согласилась Зарема. — Прикормленные биологи пишут статьи о рабском рашистском гене. Что еще?
— Если о Европе в целом, то искусственный интеллект увольняет работников, — вспомнил я. — Политики днем и ночью составляют пакеты санкций. Антимиграционные движения продавливают новые законы. Рядовые жители протестуют против гонки вооружений. На Западе изображают Россию как Мордор, тогда как я вижу управляемый — местами управляемый — хаос. Где кровь, кишки и беззаконие мирно уживаются с Филиппом Киркоровым, караоке в кальянных и бизнес-марафонами. Короче, картинка неоднородная.
— Очень даже однородная. Что думаешь насчет Англии?
— Стармер вроде бы приятнее, чем Сунак.
— Такой же напыщенный популист на страже толстых кошельков.
— Как будто бывают другие.
— Представь себе. Разгадай загадку. Лысый, в кепке, но не Пригожин.
Я поднял руки в знак капитуляции.
— Мик Линч! — воскликнула Зарема. — Профсоюзный лидер и герой рабочего класса. Скромный и обаятельный.
— Не слышал.
— Потому что СМИ, которые ты читаешь, замалчивают таких активистов.
Судя по интонационной точке после этих слов, урок душного политпросвета закончился.
— Устроюсь озеленителем, — подытожил я. — Соберу группу. К то-то будет играть на граблях, кто-то на секаторе, кто-то на лейке. А солировать будет моя газонокосилка.
Прежде чем ловить машину, мы прошерстили владимирские новости. Лемешки там по-прежнему не появлялись. Зато пресса стояла на ушах после поджога ковровского офиса «Единой России». Неизвестный в балаклаве ночью бросил в окно коктейль Молотова и сбежал. Никто не погиб. Оппозиционеры в эмиграции окрестили пожар очередным актом партизанской вой ны.
— Отвлечет внимание? — спросил я.
— Якобы вся областная полиция займется поджогом? Не надейся.
От страха закружилась голова. Я часто, по-псиному, задышал ртом.
Я попытался прикинуть, сколько у нас времени.
— В понедельник Валентин не вышел на работу. До него не дозвонились. Во вторник, до полудня, начальство связалось с родственниками и ничего от них не добилось. После обеда сообщило в органы. Полицейский постучал в дверь Валентина, посмотрел в окна и опросил соседей. Допустим, нам повезло, и все притворились, что ничего странного не заметили. Значит, сегодня, в среду, проведут официальный обыск в доме. Может, проводят сейчас. Если сотрудники и не найдут ничего странного, запах из погреба учуют собаки.
— Складная версия, — признала Зарема. — Впрочем, я останусь при своей теории. То, чего больше всего ожидаешь, не случается. Ты уверен, что Валентин вообще работал в отделе образования?
— А грамоты?
— Подделка. Типа справки об одиночном пикете.
Голова кругом. Грамоты поддельные, Безруков прифотошоплен.
— Не исключаю, кстати, — продолжила Зарема, — что следственный комитет свяжет убийство в Лемешках и поджог в Коврове. Тогда нас в террористы запишут. Подкинем работенку ликвидаторам.
По моим плечам пробежала судорога.
Звенья выстроились в цепь.
Мы подсели к почетному работнику образования под Нижним Новгородом, предварительно посветив лицами в камеры на заправке. В следующий раз камеры засекли нас на вокзале во Владимире. Прибывших ранним утром из Лемешек. Отдохнув перед новым преступлением, мы по наводке украинских спецслужб поехали в Ковров — жечь офис других почетных работников. Логику и мотивы докрутят по ходу.