Дождь подкрался незаметно, со спины. Сначала я услышал шелест, словно кто-то скребся по листве, следом на макушку и уши упали холодные капли.
Мы перенесли вещи в палатку и спрятались там.
— Финские товарищи на связь не выходят, — сказала Зарема. — Со вчерашнего утра.
— Стоит беспокоиться?
Зарема сделала неопределенный жест.
— Что будет, если они не выйдут?
— Это исключено.
— И все же.
— Как минимум нам придется поменять маршрут. Например, развернуться на сто восемьдесят градусов.
Как выяснилось, договоренность с финнами состояла в том, что они скинут координаты, где удобнее и безопаснее всего переходить границу. Пограничные патрули часто меняли маршруты, поэтому планировалось снабдить нас свежей инфой.
— Что теперь? — спросил я.
— Ждать. Только не здесь, а в Карелии. Чтобы в случае чего быстро среагировать на сообщение.
Я кивнул.
— Утро вечера мудренее, — произнесла Зарема. — Такую формулу вывели наши предки. Предлагаю на сегодня довериться ей. Если у тебя, конечно, нет поговорки получше.
Мы залезли в спальники. Я поставил будильник на семь. Зарема заверила, что птицы разбудят раньше.
Моя спутница заснула, а я ворочался в поисках пригодной для сна позы. Дождь снаружи прекратил шуршать. Установившаяся тишина вместо сна нагнала сомнений и тревог. Перед глазами рисовался кабинет со следователем, который при тусклом освещении и на пятой банке энергетика соединяет разрозненные детали жестокого убийства во Владимирской области.
Я расстегнул молнию на спальнике и взял телефон, который заряжался от пауэрбанка. Зарема бессознательно проворчала что-то, и вскоре ее дыхание выровнялось.
Режим «инкогнито», едва не забыл.
Первый же запрос вывел новость, начинавшуюся со слов «В Лемешках обнаружили тело». Я сразу выключил телефон и положил экраном вниз.
Кровь пьяняще ударила в голову. Повинуясь порыву, я поднялся, влез в кроссовки, набросил куртку и очутился снаружи палатки, среди запахов мокрой земли и листьев.
Рука нащупала нож. Он блеснул в темноте. Большим пальцем я отомкнул тугую застежку и сжал безопасную рукоятку. Клинок выпал из стального кармашка и расслабленно повис.
Резким движением я закрыл нож. И без паузы опять обнажил лезвие. Воображаемый противник не успел сообразить, что к чему, и удар под ребро согнул его пополам.
Если бы мне отсекло палец после таких комбинаций, черта с два бы помощи дождался. Пластыри и бинты на деревьях не росли.
Я хотел порезаться, жаждал этого. Не намеренно полоснуть себя, а как бы невзначай, по оплошности. Отворить глубокую рану и залить тут все кровью.
Как заведенный, я выбрасывал клинок и прятал его, заучивая простейший прием. Лязг постепенно обрел ритм и музыкальный контур.
Из палатки показалось встревоженное лицо Заремы. Я машинально захлопнул нож и убрал в карман. Только сейчас до меня дошло, какой шум издают мои ночные практики.
— Бессонница, — поспешил я объяснить.
— Вали в родную общагу и сколько угодно там страдай бессонницей.
Я поторопился к спальнику и заставил себя закрыть глаза. Если не посплю хотя бы чуть-чуть, завтра снова свалюсь в горячечный бред.
16
Проснулись по будильнику.
Часть меня рвалась на северо- запад, часть хотела сдаться ближайшему патрулю. Здравый смысл подсказывал, что с больными темами следует погодить до завтрака, но Зарема заговорила первой:
— У тебя лунатизм?
— У меня отвратительные новости. Тело нашли.
Против ожидания, Зарема не запаниковала. Она приложила указательный палец к щеке и задумалась.
— На сцену выходят следователи, — только и сказала она.
— Прикалываешься?
— Констатирую. Как думаешь, что важнее всего сейчас? Важнее новостей из Владимирской области?
— Новости из Финляндии?
Зарема достала из рюкзака полупустую пластиковую бутылку.
— Наш запас воды. Он заканчивается.
Я развел руками.
— Обнаружили и обнаружили, — произнесла Зарема. — Это ничего не меняет.
Фраза «Это ничего не меняет» напомнила мне реакцию говорящих голов на обстрелы приграничных областей и украинские беспилотники в районе Рублевки. Это ничего не меняет, спецоперация продолжается в рабочем режиме, все цели будут достигнуты.
Мы приговорили еще одну банку фасоли и выпили остатки воды. Пока Зарема с непроницаемым лицом листала новости, я растер по волосам сухой шампунь и взбил их.
— Ты читал новость по Валентину целиком?