— Пропаганда убеждала, что мы не какая-то там Украина, — съязвила Зарема. — На Украине, мол, рушат памятники Ленину и процветают нацбаты. У нас не так. У нас Ильичей повально не сносят. Разве только антинародным дружинам оружие раздают.
— Надо верить в лучшее, — сказал я.
— Звучит пошло, но да. Что нам еще остается?
Мы присели на скамейку в тенистом скверике, спиной к памятнику. Зарема протянула мне бутылку воды и сухари. Я попросил острый соус, чтобы потушить огнем аппетит.
Вот мы и пришли к общему знаменателю.
— Ждем, пока напишут финны? — уточнил я.
— Ждем.
— Как долго?
— До вечера. Не напишут — ищем место для ночевки.
— У тебя есть знакомые в Выборге?
— Навскидку нет. Подниму связи, если понадобится.
По правде, я бы не возражал против коктейльной вечеринки. Пусть без тринидадского биттера и лаймов. Пусть финские товарищи попридержат вести до завтра, а сегодня все будет беззаботно, и я усну в мягкой постели.
— У меня водка есть, — сказал я.
— Предлагаешь ее тут распить?
— Просто напоминаю. Вечером можно.
— Вечером я бы погуляла по Выборгу. Если не будет планов и найдется, куда закинуть вещи.
Зарема рассказала, что Выборг — бывшая шведская крепость. Его историческая часть сумрачно обаятельна. В ней сохранилось много каменных построек в немецком духе. Они теснятся на узких улочках, вымощенных булыжником. Исторические протестантские храмы делят пространство со старинными развалинами, а стильные кофейни гармонируют с уютными бюргерскими пивными. Ночью после кружки пшеничного легко забыть, в каком ты веке.
— И парк Монрепо, до которого я не добралась в прошлый раз. Объект культурного наследия, музей- заповедник и все такое. Говорят, там лес по скалам спускается к воде.
После такой рекламы желание остаться здесь на ночь усилилось. Даже без коктейльной вечеринки.
За разговором мы упустили из виду полицейского, который справа приблизился к нам. Со скамейки он казался высоким и массивным. На рябом лице с крупным носом не отражалось эмоций.
— Здравствуйте, молодые люди. Покажите, пожалуйста, документы.
У меня все оборвалось. Бесцветный голос добавил жути просьбе. Зарема, напротив, не растерялась. Тон ее прозвучал так же вежливо, как и настойчиво:
— Здравствуйте. Обычная проверка или с конкретной целью?
— Обычная проверка.
Зарема неспешно достала из рюкзака паспорт. Я последовал ее примеру. Испуг слегка унялся.
— Казань, — констатировал полицейский. — На отдых?
— На сплав, — ответила Зарема. — В Карелию.
— В Выборге встречаемся с друзьями, — уточнил я.
Полицейский протянул нам документы.
— Значит, у нас проездом?
— Получается, так.
— Тогда желаю вам адреналиновых приключений. Будьте осторожнее на воде.
— Спасибо.
— И держитесь аккуратнее с тероборонцами. Они не всегда вежливые.
Полицейский отдал честь и ушел.
— Как будто тоже не питает симпатии к этим хлопчикам, — сказал я.
— Раньше он воплощал закон. А теперь границы закона определяют другие.
Зарема вытащила из кармана телефон.
— Н аконец-то! Уведомление, которого ждала целая Казань.
— Финляндия на проводе?
Не отрываясь от экрана, Зарема отмахнулась.
Пока она читала, глаза ее расширились. Губы сложились в тонкую полоску, скулы заострились.
— Едем? — не выдержал я. — Остаемся?
Зарема подняла на меня глаза. Шальной взгляд точно плавал.
— Когда ты сегодня листал ленту, там попадалась новость о теракте?
— Не помню. Какой теракт, где?
— В Питере. Вчера убили финского консула.
Я принялся забивать запросы в поисковик. Ни один крупный новостной ресурс из России не сообщал об убийстве. Чемпионат России по футболу, пойманные диверсанты, звездный развод.
Телефон завибрировал у меня в руках — сообщение от Заремы. Ссылка вела на англоязычный сайт.
— Заблочено.
— VPN включи.
Из материала я понял, что консула застрелили из снайперки. У дома, прямо у парадной. Никого не задержали, никто не предъявил официальных извинений. Дело на всех парах мчится к разрыву дипломатических отношений.
Мое внимание привлекла другая новость на том же сайте, сегодняшняя. Китайская авиация потопила американский патрульный катер. Китайцы объявили, что из-за тумана не увидели опознавательных знаков, а судно вторглось в их территориальные воды, чтобы осуществлять нелегальную разведку. Американцы пообещали в ближайшее время привести доказательства, что границы соблюдались, и потребовали от Китая сатисфакции.