Тем более, что для русских все негры — на одно лицо. Никто особо в черную морду всматриваться не будет. Негр и негр. Такой же как миллиард других чернокожих.
Конечно, с подобным паспортом за границу не поедешь, таможню не пройдешь. Но в стране он может пригодиться. Иностранцы у нас особая каста. Они могут иметь при себе большие суммы, даже в иностранной валюте, тогда как для советского человека это тяжелая уголовная статья. Для них всегда зарезервированы места в гостиницах и ресторанах, даже за рубли. Не говоря уже о возможности тусоваться в валютных барах. Привыкли, сволочи зарубежные, к нормальному сервису, без него уже не могут. И жрать дерьмо, как все советские граждане, категорически не желают…
В общем, иностранец в СССР всегда ощущает себя намного более свободным, чем коренной абориген. Наши люди не пляшут в борделях с шампанским. И перепелиные яйца с черными трюфелями, в черном же соусе «а-ла Ла Террас» на завтрак заказать не просят. А заграничному гостю очень многое позволено как «белому человеку». Даже будь он при этом негром….
Еще в конце мая, «Летчик» представил Ивану тройку кандидатов в соавторы. Саблин поспешил встретиться с каждым из потенциальных партнеров. За «достарханом». Кандидаты были на редкость дерьмовые. Все это были кавказские мажоры с необычайно раздутым самомнением. Ощущающие себя пупом земли, а остальной народ — грязью под ногами. Все кобенились, словно лорд хранитель-печати. К тому же еще и жутко необязательные экземпляры. Шелуха. Паноптикум. Но как говорил товарищ Сталин: «Других писателей у нас нет». Приходилось работать с тем, что имеется под рукой.
Так как все это были почти ментальные близнецы, одного сорта и уровня, Иван выбрал человека который жил поближе, рассчитывая сэкономить на логистике. Мурад Ходжаев был молодой студент, но уже с бородкой, в европейском светлом костюме, с загоревшим на солнце темным лицом из Майкопа, Адыгея. Руки этого кавказца явно нуждались в депиляторе. Пойдет. Учитывая, что его папаша был крупной шишкой среди местной номенклатуры. А Адыгея это не Дагестан и не Чечено-Ингушская АССР. Почти рядом. На автобусе доедешь за четыре часа.
Чтобы контролировать столь необязательного человека, в корне не уважающего всех «неверных», пришлось дополнительно заинтересовать Мурада. На понятном ему уровне. Тот учился мало, предпочитая проводить время вдали от дома в бесконечных пьянках и гулянках. Через «Летчика» Иван предложил своему игривому соавтору новые синтетические колеса, для веселой клубной жизни. Дело-то житейское… В отличие от ассортимента, употребляемым уже давно шизонутым «Летчиком», тут был предложен более легкий вариант.
Без особого привыкания (чтобы потом клиент сильно не надоедал и не хныкал), без неприятных последствий, не вреднее водки. Но зато данные таблетки вызывали сильную эйфорию, похожую на воздействие отборного бенгальского опиума. Штучный товар. А небольшая партия подразумевала дефицит предложения и возможность держать своего соавтора на коротком поводке. В белых перчатках и сейчас уже не действует никто, а скоро и вовсе начнутся веселые деньки. Тут не надо брезговать никакими средствами. Все это подсказал парню разум, здоровый инстинкт и сложившаяся ситуация.
Так что когда роман был закончен, Саблин дал телеграмму и съездил в Майкоп, проталкивать свое произведение. Посмотрим, что новый день принесёт. Зардевшийся как красна девица бородатый засранец Мурад подвел его к папаше и выложил два экземпляра отпечатанного на машинке романа, на заглавном листе которого уже виднелись фамилии авторов: Ходжаев и Саблин. Большая часть внешнего вида и выражение лица крупного партийного руководителя республиканского масштаба вполне соответствовали достопамятному облику главаря банды басмачей. Если бы кто-то из ЧОНовцев, воевавших здесь в двадцатые, увидел такую рожу, он бы не секунды не сомневаясь воскликнул бы: «Басмачи! Пли!»
Но сейчас уже были другие времена. Хоть и построили социализм, но сохранить многострадальную страну большевики-коммунисты не смогли, развалили, растащили. По своим закуткам. Последние годы тикают…
Так что старший Ходжаев в настоящее время был очень важной персоной. ВИПом. Положение, увеличенная зарплата, связи, власть — все приходило с его должностью. Вдобавок, через сложную систему родственных связей, доверенностей, договоренностей и перекрещивающихся нитей он, будто разбойничий барон, контролировал свыше двадцати процентов богатства и имущества этой автономной области. Естественно, вел себя этот чиновник как примадонна.