Как бы то ни было, Саблин купил себе полтора месяца свободного времени. Пора было отдохнуть. К этому парня сподвигали несколько факторов. Во-первых, сейчас непристойно жарко и ничего не хочется делать. Не алгебру же за девятый класс учить? Во-вторых, неплохо бы убраться с района, перестать мозолить глаза сотрудникам правоохранительных органов. Они же имеют память аквариумных рыбок, если перед глазами мелькать не будешь, то тебя сразу забудут. И так они победили в локальной «Войне с преступностью». Так что пусть празднуют. Если ты просидел где-то тихо, как мышка, больше месяца — о тебе и забыть успеют.
Да и чекисты не возбудятся. Нечего народ смущать, а то кое у кого пердаки попригорают. Не стоит для КГБ становиться Врагом Общества Номер Один. Да и черт с ними. А краситель и разнообразные таблетки можно сделать заранее и выдать. Крокодилу, бабе Фросе, и «Летчику». И можно гулять хоть целый месяц. Процесс идет, деньги капают.
В-третьих, неплохо бы выгулять свою «негритянскую личность» подальше от мест постоянного обитания. То есть в районе Сочи. Тем более, что особых трудностей с этим быть не должно. В сезон, через их город на причерноморские курорты Кавказа, к морю и мандариновым рощам, косяками идут поезда. Каждый час новый.
Вечером сел, ночь переночевал, а утром ты уже в Лазоревской. Это северный пригород Большого Сочи. А «негра» можно выгуливать где-нибудь в Адлере. Это южный пригород Сочи. К тому же, один из самых модных курортов на Черном море. Электрички в тех краях ходят часто. Сам же Сочи, как достаточно большой и достаточно промышленный город, избалованный Иван никогда за курорт не считал. Никаких особых планов нет, но кто знает?
Оставались только мелочи. С родителями ехать не вариант. Надоело изображать из себя школьника и послушного сына. Хорошо, хоть различные модифицированные моющие средства, позволяли наводить в квартире порядок при уборке без особого труда, поддерживая стерильность словно в операционной, а то бы Ваня уже от бытовухи запарился.
А самому… Кто же пятнадцатилетнего школьника отпустит в самостоятельное плавание? Без присмотра взрослых. «Мал и глуп». Да и документов у Ивана, по малолетству, нет никаких, кроме свидетельства о рождении. Не считая комсомольского билета. Приходилось идти на хитрость. Родителям Ваня сказал в стиле политинформации, что в школе вместо колхоза, его прикрепили сопровождающим и тимуровцем к военному инвалиду. А тому выделили путевку в санаторий, а ходить на костылях ему тяжело.
А Саблин, в качестве мальчика на побегушках, будет ветерану в помощь. Так что у Зубилина был взят паспорт и оформлена надлежащая доверенность и согласие родителей. Конечно, смешно для такого здоровенного лба как Иван жить по подобным бумагам, но оставалось надеяться, что лишний раз их спрашивать не будут.
После этого, под внимательным присмотром старушек во дворе, Иван, поддерживая неуклюже ковыляющего на костылях Зубилина, испускавшего притворные страдальческие вздохи, повел того к остановке.
— Ходют тут, ходют всякие, — весело пустили им вслед румяные старушки.
Как видно сегодня они были добры. Сплетни, сплетни были настоящим цементом здешнего общества, все следили за всеми и всем перемывали кости. Без сплетен эти бабуси просто вымрут.
Инвалид был в военной форме и при параде. Помыт и побрит. И при медалях. На пыльной улице жизнь шла своим чередом. Только от жары не было спасения. Было немноголюдно. И жара свое дело делала, загоняя людей в дома, в тень, к желанным вентиляторам, да и рабочий день в разгаре. Только мальцы продолжали увлеченно бегать наперегонки с трамваем.
На раскаленной остановке приятели быстро поймали «частника» и поехали на вокзал. В этом не было ничего странного, обычно счастливые обладатели личного автотранспорта, ну и конечно государственного, совершено спокойно за денежки подвозили страждущих.
На жарком и душном железнодорожном вокзале толчея и гвалт были неимоверными. Воздух тут был плотным и устойчивым, словно в старом сапоге. Очереди в билетные кассы были поистине километровыми. Народу в них набивалось немерено. То и дело, под лозунгом: «Вас здесь не стояло», возникали стихийные свары и перебранки.
— До чего доходит нахальство! Без очереди лезут! — то и дело слушались возмущенные отклики от людей, чей номер был в конце четвертой сотни.
— Сам очки протри! Я занимал тут с самого начала! — нагло слышалось в ответ, от вдохновленных великими идеями коммунизма индивидуумов.
Ругались со вкусом, а главное с размахом. С матерком. Не без этого.
Обстановка, ни Боже мой, в этом царстве хаоса царил настоящий рай для карманников! И смех, и слезы.