В школе наш парень не пьянствует и не предается плотским утехам. Просхождение — потомственное рабоче-крестьянское. Так что из комсомола Ваню не исключат. Там охват сто процентный. И даже в одежде Саблин излишеств чурается. Носит импорт, но на стилягу не похож, не перебарщивает. Угрозы заслать Ивана в армию, на Чукотку, лопатой снег убирать, не сработают, так как от армии он уже отмазался. Даже если органы проведут обыск в гараже и примутся шить уголовное дело, то он отмажется. Гараж не его, а что он проводит там опыты, так он же официально публикующийся ученый. И опыты проводить имеет полное право.
К тому же, волшебные модификации проводятся в последнюю очередь, а до этого момента все в категории «странное, но не запрещенное». Со сбытом его не поймают «на живца», так как он действует через посредников. Если обнаружат при обыске спрятанное золото, так опять же где доказательства, что его владелец Иван? Может оно десятилетиями там лежит. Хотя в этом случае будет обидно. Но не смертельно. Вычеркнем эту страницу из прошлого в памяти и начнем заново. Легко пришло — легко ушло. Правда, рыжье даже с собаками хрен найдешь, там надо капитально все разворотить.
И даже подвергнуть Саблина опале и запретить публикации его книг гэбешники не могут. По крайне мере на этом низовом уровне. Так как Иван публикуется не в Москве. А в маленьких, но очень гордых республиках. Трепетно относящихся к своей самостоятельности. И с ним в связке выступает сын непростого человека. Из аборигенов.
Можно вспомнить, что когда Муслима Магомаева, из-за дела спекулянтов, попытались выкинуть из советской эстрады, то это не сработало. Пусть в Москве Магомаев был персоной «нон грата», но в своем родном Азербайджане певец продолжал успешно выступать на сцене и даже на местном телевидении. И продавить до конца запрет у Москвы авторитета не хватило. Так как национальная политика — дело тонкое. Осложнения никому не нужны. Не стоит переходить определенную черту.
А попытайся местные чекисты запретить публикации книги Саблина и Ходжаева, то так и до национальных волнений на ровном месте недалеко. Короче, не местного уровня компетенции этот вопрос.
К тому же Саблин напрямую не отказался и дерзить не стал. Никаких «а ну-ка иди нахрен отсюда» чекисту не говорил. В морду придурку он всегда успеет дать. А пока парень предпочитал мягко спускать дело на тормозах:
— Дядя, мне всего пятнадцать лет, — упорно, до зубовного скрежета, твердил он, с упрямством осла, выдерживая примитивный психологический прессинг. — Вот скоро в шестнадцать я паспорт получу, тогда и поговорим. Только Вы, чтобы туфту не гнать и доказать, что Вы не фраер, что по ушам только ездить умеет, а серьезный человек, пробейте мне в Москве публикацию моей книги в 200 тысяч экземпляров. Вот тогда я поверю, что вы серьезная фигура. А пока, что же воздух трясти? Сперва докажи, что ты что-то можешь, а потом беседы беседуй, дискуссии разводи.
— Так, я не понял, ты на нас работать будешь или нет? — грозно бычился в своей излюбленной манере конторский сотрудник.
— Дядя, вы дурак? Зачем мне это? — задал Ваня уже привычный вопрос. — Условия я уже озвучил. Выполняйте — поговорим. Нет, так я пойду.
Как говорится: «До новых встреч, дорогие товарищи!» Нечего школьника на голый крючок ловить. И вашу работу заставлять делать. Зарплату же за это вы лично получать собираетесь? Так что «арбайтен»!
Любопытно было наблюдать за реакцией чекиста. Сначала шок, потом, возможно, злость, когда от его красной рожи можно было сигареты прикуривать, и в финале — удивление. Вплоть до полной прострации. А как ты хотел? Мимоходом, без всякой подготовки, дело сделать? К тому же было видно, что этот надутый от важности товарищ, прокаженный пердун, за оставшееся время существования конторы карьеру уже не сделает. Ибо туповат. В меру амбициозный, но глупый. Не умеешь работать — не мучай жопу.
Под конец разговора чекист не орал и не топал ногами, но выволочку устроил Саблину для разрядки по полной программе. Чего уж там. Удод есть удод.
Короче, органы и Саблин взяли тайм-аут. Погрузится ли чекист в уныние и оставит это дело, или же ринется в бой, будет видно в будущем. Дело это темное и непредсказуемое. Но пока у него руки коротковаты. И начальство его хотелки во главу угла ставить не будет. Так как других дел много. Конкурентная борьба с людьми Черненко. Выборы в Верховный Совет СССР, назначенные на 4 марта. В Афганистане дело поганое получилось. Там все с безысходной тоской стремится к катастрофе. Самолеты Аэрофлота продолжают биться каждый месяц, наводя простых советских граждан на грустные мысли. Большая политика, большие ставки. Тут не до школьников. Даже странных.