Единственный след пришел из южных краев. Это была справка, что студент из Эфиопии Фасиладас Рас Мариам год назад потерял свои документы. Стали проверять и эту ниточку, но за прошедшее время, кроме Москвы, этот паспорт нигде не всплывал. На нарисованных согласно показаний свидетелей фотороботах скорее можно было опознать гориллу из зоопарка, чем человека. Так что и эта ниточка оборвалась. Везде голяк.
Глава 17
Чекисты не знали, что в это время фигурант снова появился в Москве. Как в песне поется: «И носило меня, как осенний листок. Я менял города, я менял имена…» Саблин приехал совершенно официально и согласно брони, как член союза писателей Кабардино-Балкарии, заселился в гостиницу «Останкино». Над входом которой красовался горделивый транспарант: «Товарищи! Единой волей и железной дисциплиной мы строим коммунизм!».
После размещения в гостинице парень три дня штурмовал столичные издательства. Но дело продвигалось туго. Хотя щедро расточались коньяк с икрой и прочие деликатесы. И все «решалы» и «маэстро» получили необходимые телефонные звонки. От компетентных людей с рекомендациями принять материал к публикации. Как говорится: «Это нога у того, у кого надо нога»…
Но в издательствах была своя кухня, своя очередь. Все ссылались на какие-то фонды и планы. Слово «логика» если и было тут известно, то в расчет не принималось.
Раскудахтались, горлохваты, как бабы. Лили потоки славоблудия. Будущие жертвы подагры и холестерина. Кто-то обещал взять рукопись в план на следующий год, кто-то на 4-й квартал текущего. Аванс в приличной сумме никто сразу не обещал выплатить. А Иван на эту поездку изрядно потратился и долг его перед Крокодилом пока не уменьшился ни на рубль.
Немного помогало удержаться в бюджетных рамках то обстоятельство, что Ваня пока давно и удачно отговаривал родителей от покупки цветного телевизора. А это была мечта каждой себя уважающей советской семьи. Есть старенький черно-белый телек и хорошо. Все равно все лучшее парень уже видел в прошлой жизни, да еще и сотни раз, тем более в цвете и в хорошем качестве.
А эти дорогие монструозные громады цветных телевизоров — просто глупый перевод денег. Чем позже их купишь, тем лучше вариант тебе достанется. Пока же взрывающиеся кинескопы цветных «зомбоящиков» и последующие пожары каждый год уносят жизни пяти тысяч человек по стране. Кроме того, семейство Саблиных не покупало себе для украшения интерьера дорогие книги в твердых обложках и хрусталь. Ваня утверждал, что это мещанство.
Но что же делать в Москве? Неудача следовала за неудачей. Везде от ворот — поворот. Отговорки, отговорочки… Короче, окопались, выползни московские. Жируют, сволочи! Барыши делят. А другим хода не дают.
У Саблина складывалось такое впечатление, что он бьется лбом об стены. Крепостные. Входа нет. Парень как правило после второй фразы оправданий уже терял всякий интерес к беседе. Ибо он предлагал проверенный временем фееричный бестселлер, который бы на Западе оторвали с руками, а тут его кормили нудными «завтраками». Совсем нюх потеряли! Этим бы чудо-деятелям не в столичных издательствах рулить, а согласно своему интеллекту работать младшими операторами ведра и лопаты по сбору дерьма на канализационной станции в Мытищах.
Кроме того, для советского гражданина, в отличие от негра, всегда не было мест в приличных ресторациях, а от попыток питаться в рабочих столовых и от «бочкового кофе» за три дня Иван за малым не получил заворот кишок. Такой вот лютый расизм по-советски.
Наконец, потеряв всякий энтузиазм, и проклиная советскую бюрократию, костеря всех главных редакторов на все лады Ваня, чувствуя себя совсем тупым, сдался. Детский сад какой-то! Время вышло и Саблин сдал для публикации свой халтурный роман «Новгородского цикла» в молодежный журнал «Юность». Единственное условие — аванс сразу. Обещали выплатить полторы тысячи рублей. Как только будут подписаны все договора и бухгалтерия проведет бумаги. И опять возникали проблемы, потому что Иван оставался несовершеннолетним. Но Саблин обещал забрать договора с собой, подписать их у родителей и передать с проводником. Созвонится, когда нужно будет встретить и забрать.
Пулей Иван вернулся домой. Все подписал, позвонил и выслал. Теперь оставалось только ждать. А в это время Зубилин два раза в неделю подавал из Лазаревской отчаянный сигнал «Спасите наши души». В ожидании будущих доходов, Ваня погнал обоих родителей снова брать заем в кассе взаимопомощи. Там им обещали выделить в совокупности 250 рублей. Параллельно опять готовился изрядный запасец медикаментов и красителя. Слово Иван привык держать. Пацан сказал, пацан сделал.