Ваня принесенное тело запихал подальше и потом еще и подобранной рядом в входом доской протолкнул. Туда же потом проследовал и второй труп. Запах в трубе соответствующий, никто туда не полезет. А при дожде или при уличных мойках машин, тела еще дальше проплывут. А как рады будут все крысы в округе! Такие вот дела.
Глава 18
Вся эта «гаражная история» прошла без видимых последствий. К середине июля Ваня разобрался со всеми долгами, сообразив еще и «запасец» наперед. Штатно шла только краска для мануфактуры. Бабе Фросе уже отправлялся только необходимый минимум миниморум препаратов. Официальные деньги и неофициальные есть, а лишний шум не требуется.
«Летчику» и «коллеге» Мурадику поток тоже был перекрыт до самого исчезающего мизера. Иван аргументировал это пересыханием поставок из-за закрытия канала из-за рубежа. Пора расставаться с этими людьми, но без скандала, оставаясь в дружеских отношениях. Мол, что я сделаю? На нет и суда нет. Особенно в случае с наркотическими стимуляторами. Попадутся, отвечай тут потом за них. Обжегшись на молоке, на воду дуют. А еще лучше сразу не обжигаться.
Снова без проблем Саблин разобрался с августовской поездкой в колхоз. По старым лекалом. Слава богу, эта поездка на «барщину» должна была являться последней. Вот же тоталитарное, блин, государство. «Злые вы. Уйду я от вас». Десятый класс следующим летом уже в колхоз не пошлют, перепоручат это студентам-первокурсникам и учащимся техникумов. А Ваня никуда поступать не будет. Он же «кустарь-одиночка с мотором». Член творческого союза, а не какой-нибудь тунеядец. Можно смело посылать всех в задний проход.
Пора снова было отправляться в Лазаревскую, благо рублей восемьсот уже поднакопилось. Правда неофициальных, и в этом был большой минус. Так как Тимофей Ильич, обеспокоенный «огромными долгами» сына, навязал ему квартирантов. Ну, батяня, удружил! Вот нечего было языком на работе болтать, домиком у моря хвастаться. Теперь вези упавшую на хвост семейку с автобазы, проявляй натужное гостеприимство. Но делать было нечего, как Иван не отговаривался текущим ремонтом дома.
— Так Убей-Кобылины всего на неделю едут! — отнекивался папаша. — И тебя с собой на автомашине подкинут. Все же на ж/д билеты не тратиться. И они уже заплатили пятьдесят рублей, а я эти деньги сразу в кассу взаимопомощи вернул!
Учитываю что Убей-Кобылиных был трое человек, папа, мама и пацан двенадцати лет, на вид явно не семи пядей во лбу, и будут они отдыхать целую неделю, то можно было сообразить, что батяня прогадал против рынка примерно вдвое.
Ваня быстро смирился, проникся и даже сунул батяне пятерку, говоря, что это его зарплата за помощь бабе Фросе. Тоже пойдет в погашение долга.
А что делать? Отец вкалывал как бешеный трактор, чтобы срубить лишнюю копейку, и получает сейчас прилично по общепринятым меркам — около трех сотен рублей в месяц. Грязными. Не хухры-мухры. При этом сильно устает на работе. Беречь свое здоровье батя категорически не желает. И совершенно не думает, что так лопата сломается, грошики скирдовать.
Как-то на заднем сиденье «Запорожца», в компании вместе с гиперактивным сынком «квартирантов», Иван добрался до Лазаревской. А в доме его ждал сюрприз. Девять отдыхающих, набившихся как сельди в бочку. Демократически до безобразия. В тесноте, но не в обиде. Похоже, соседи, чтобы дом в сезон не простаивал, самовольно пустили сюда квартирантов. Коварно и вероломно. Они что — реально больные? Может, им голову напекло?
Начался грандиозный скандал.
— Да вы совсем охренели! Чужие дома занимать. Кыш! Канайте отсюда! Все, кина не будет! Электричество кончилось.
Ваня пытался прогнать «лишних», те побежали к соседям, оттуда в качестве группы подтанцовки прибежали самовольные посредники, поругались, но Ивану сунули сто рублей, говоря, что это все деньги. И что двое из «жильцов» уедут сегодня через два с половиной часа, а еще трое завтра утром. Вот логика! Железобетонная.
Чтобы не тратить нервы, Ваня плюнул и решил оставить все как есть. Только соседа справа отвел в сторонку поговорить, выкрутил ему руку и забрал червонец. Так как девять человек за сутки это минимум сорок рублей. А эти постояльцы тут явно не одни сутки обитают. И некоторые еще и завтра остаются. Короче, денег мало. Дебет с кредитом не сходится. Сосед, колоритный тип в разодранной майке, засаленных трениках и шлепках на босу ногу, кривился от боли, но отвечал, словно партизан на допросе у гестапо, что больше денег нет. Кроме отобранного червонца. И пытать женщин с применением физической силы Иван был не готов. Несолидно, господа. Короче, все завершилось ничем.