Петр Первый в Ванины годы, то есть в 16 лет, был научен дьячком только плохо читать и писать. И сложению с вычитанием. И это не помешало современникам назвать этого царя Великим! А кого из тех, кто окончил советскую школу, называют великим? Трудно вспомнить. В конце концов, такой предмет как «советская математика» изучает в Америке, в качестве платного факультатива, только ничтожная часть высокоинтеллектуальных учеников. И при этом в США живут ничуть не хуже чем в СССР, а где-то и лучше.
Навалиться на учебу не получалось. При всем желании. Так как в конце сентября позвонил Зубилин и сообщил, что ремонт в доме начинается. Иван тут же стал ныть:
— Бать! Давай съездим на выходных наш дом в Лазаревской посмотреть. Ремонт начинается. Я же деньги летом скопил на квартирантах. А как без хозяйского глаза? Дом многие тысячи стоит, еще с долгами не рассчитались, а вдруг что рабочие испортят. Надо будет сразу реагировать.
— Ближний свет! Сколько пехать! Туда и обратно двенадцать часов за рулем! Одного бензина сколько сожжем! — вяло сопротивлялся отец.
— Да у тебя там бензин на автобазе за копейки можно достать. А за рулем я тебя буду сменять. Я же летом научился. У своих постояльцев порулить просил.
Тимофей Ильич поворчал, но решил съездить. Заодно посмотреть, что там Иван в подвале дома самостоятельно наворочал.
По дороге Иван действительно несколько раз заменял отца за рулем, и батя не нашел, к чему сильно придраться. Все же четверть века водительского стажа в прошлой жизни не пропьешь. Тимофей Ильич даже пообещал через свои связи на автобазе пристроить Ивана по знакомству в группу ДОСААФ. Чтобы тот сразу на экзамены попал. Только правила надо учить. Ваня пообещал оправдать оказанное доверие.
Приехали к обеду. Армен, так звали бригадира, уже принялся разбирать крышу. Та еще картинка! Как после бомбежки. Иван тут же бросился помогать шабашникам. Ломать — не строить. Это по строительным специальностям он дилетант, а поработать ломом и кувалдой, отнести мусор — завсегда пожалуйста. Заодно и физкультура! По ходу дела парень сообразил, что ремонт дело серьезное, начать его легко, а закончить — трудно. И это еще мягко сказано. Ощущения — как будто сдуру погружаешься в какую-то приторно-тягучую жижу. Без конца и без края. Аж зубы сводит.
Так что когда на следующий день отец начал собираться в обратную дорогу, а вместе с ним и Зубилин, которому надо было появиться в городе, получить пенсию, заплатить коммуналку и поторговать страдальческим лицом, ковыляя на костылях, Иван устроил бунт.
— Нет, батя! Хотя бы на неделю я должен тут остаться. Иначе то одно, то другое вылазит. Надо же хотя бы процесс настроить. Без меня никуда.
— А школа? — сурово вопрошал отец.
— Ерунда! Скажете учителям, что я заболел. Я же головой стукнутый. Пройдет на этот раз, а я потом все догоню. Тут дело серьезное, без меня — никак.
Отец ругался, но согласился с доводами сына. Словесный лимит, видимо, у бати был исчерпан. И он уехал. А Иван остался. С собой он привез еще дополнительно восемьсот рублей на разные нужды.
Всю эту неделю Иван работал подсобником у Армена. Материалы на крышу поднять, мусор спустить и унести. Надо было торопиться, пока не пошли дожди. В подвале можно и зимой потихоньку копаться, а крышу надо делать только по хорошей погоде. Заодно парень приглядывал, чтобы работы делались на совесть и рабочие не халтурили. Так сказать, задавал темп.
Когда наладился рабочий ритм, Иван стал готовится в обратную дорогу. Зашел к участковому и подарил Тарасу Тимофеевичу свою книгу «Дочь Монтесумы -2», с автографом одного из авторов. Чтобы тот проникся просьбой. Известного писателя, случайно оказавшимся в этом захолустье, проездом из Крыжополя в Ливерпуль. А поскольку участковый не выглядел библиофилом, то прицепом к книге шла бутылка коньяка «Белый Аист» Не даром эти вещи с собой из дома вез.
— Вы уж Тарас Тимофеевич, приглядите там за моим домом. Там ремонт идет, рабочие работают, надо чтобы никто озорничать не думал. И чтобы пьянок не было. А у меня дела нарисовались. Приеду теперь на осенних каникулах, через месяц.
— Не извольте беспокоится, — отвечал Тарас Тимофеевич поглаживая усы и умильно косясь на коньяк. — Все будет в лучшем виде.
Билетов на ближайшие дни не было, так что Иван просто за червонец с ходу напросился в проходящий поезд к проводнице, доехать до Краснодара. Оттуда решил добираться автобусом. Поезда сейчас ходили гораздо реже, чем летом, но заполнялись постепенно, так что места в начале пути пока были. Но перед Краснодаром проводница еще за червонец разрешила парню ехать дальше. Рейс был спокойным, контролеры отсутствовали. Правда, среди ночи Ивана согнали с полки какие-то официальные пассажиры, но проводница позволила парню еще часа три подремать в своем купе. Остальное время Саблин провел в тамбуре. На ногах, так как свободных мест в вагоне уже не было. Все битком. Но ничего, главное доехал. И быстро.