Как удивительно все возвращается! Еще вчера я был уважаемым горожанином, а теперь я – убийца. Потому что каждый висит над своей бездной. Моя бездна разверзлась передо мной с самого утра. Я одевался, когда раздался громкий стук в дверь. Айзек побежал открывать и остолбенел, увидев бургграфа с цепаками.
– Где хозяин? Позови.
Айзек хотел уже было бежать за мной, но я сам спустился, заправляя на ходу рубашку.
– Пан доктор, – сказал бургграф, – у меня, к сожалению, неприятная миссия – арестовать вас. Сегодня на рассвете в лесу был убит судья Зилькевич. А за Краковскими воротами мы нашли сумку с вашими вещами.
– Откуда вы взяли, что это мои вещи?
Бургграф кивнул, и один из цепаков принес сумку, на которой был вышит крылатый олень – эмблема аптеки. Таких сумок в аптеке было десятка два; когда я делал заказ на какие-то заморские товары, то передавал их на корабль пустыми, а возвращались они набитыми. Так делали и другие аптеки, у каждой была своя вышитая эмблема, чтобы товары не путались и не терялись. Бургграф раскрыл сумку и стал вынимать вещи. Там была одежда Юлианы. Я был потрясен.
– Это одежда моего ученика, – пояснил я.
– И где ваш ученик сейчас?
– Не знаю. Где вы нашли эту сумку?
– При дороге в кустах. Она ваша?
– Моя. Но зачем мне прятать ее в кустах?
– Чтоб была под рукой, когда будете покидать город. Возможно, вы планировали еще какие-нибудь подвиги под маской совы. Откуда мне знать.
– Вы думаете, что я убийца?
– Может, не сами, а вместе со своим учеником.
Цепаки разбрелись по аптеке, заглядывая в каждый уголок. Ничего не найдя, они ждали распоряжения бургграфа, когда вдруг один из цепаков выдвинул ящик моего стола и обнаружил список, который мне дал Иоганн. Я онемел.
Бургграф бросил взгляд на бумагу и рявкнул:
– Еще раз осмотрите все! Загляните повсюду! – и взмахнул в воздухе бумагой: – Ты погляди – все они здесь! Все, кроме одного!
Следующая добыча была еще лучше – под угасшими с ночи поленьями в очаге они нашли красную маску совы. Она лишь немного обгорела. Бургграф покачал головой:
– Теперь вам не выкрутиться. Вы должны идти с нами. – И бросил цепакам: – Захватите его шпагу.
– Пан бургграф, – вмешался вдруг Айзек, – но пан доктор был все время дома, он никуда не выходил ни ночью, ни на рассвете.
– Откуда вам о том знать? Вы что – за ним в постели следили?
– Я следила, – вклинилась Рута, краснея. – Пан доктор… Мартин никуда не выходил.
Она сказала это довольно уверенным голосом, что немало меня удивило, но бургграф имел свое мнение.
– Это меня не убеждает. Девушки в вашем возрасте спят, как хомяки.
– Пан доктор! – крикнул вдогонку Айзек. – Это я! Я виноват! Господи! Прости меня, грешного!
Я так и не понял, что он имел в виду. А вскоре я оказался там, где не раз бывал как врач, а теперь – в роли узника, да еще в обществе разбойников, которых недавно поймали и приговорили к смертной казни. Разбойники ждали своей участи без особого волнения, но я их игривого настроения разделить не мог. Сначала они меня задевали, пытались угостить вином, но, увидев, что я нахожусь в безнадежно угнетенном состоянии, оставили эти попытки, и я мог наконец погрузиться в свои невеселые мысли. Я не знал, что должен думать об исчезновении Юлианы и о маске совы в камине, которую она собиралась сжечь. Но по подлому стечению обстоятельств маска осталась невредимой. Что Юлиане помешало забрать сумку? Может, с ней что-то случилось? Не могла же она мне подложить такую свинью сознательно. Мне не верилось, что все это происходит со мной. Кто убивал сыновей патрициев города? Неужели Юлиана? Она владела шпагой, но плохо. Во время шермерки это бросилось в глаза. Разве что она притворялась. Но девушку, которая обладает таким странным и редким ударом, сложно представить. Далее мои мысли перешли на Руту и на ее отважный поступок. Она пыталась мне помочь любой ценой. А цена могла быть высокой, если бы выяснилось, что мы принадлежим к разным вероисповеданиям. Полторы сотни лет назад во Львове уже сожгли армянина и польку. Но Рута, словно предвидя проблему, вдруг стала еженедельно ходить со мной и Юлианой в костел Божьего Тела. Итак, с этой стороны угрозы не было».