— Итак, — не меняясь в лице, спросил он. — Знаешь, почему ты здесь?
— Начинаю догадываться, — я потрогал скулу. — Из-за Маринки. А что она, стерва, не сказала, что у нее мужик есть? И что он ревнивый? Я бы к ней и на выстрел не подошел. На хрен мне такие прибамбасы. Баб что ли мало на Чижовке! Я бы к другой подкатил.
— Ты с ней раньше встречался? — он сверлил меня суровым взглядом.
— Да попытался как-то, — ответил я, — но меня тамошняя гопота отметелила. Они тоже беспредельщики… Ой, прощения прошу! Я не хотел!
— Книги твои? — он с выражением полнейшего недоумения на лице перелистывал учебники, задерживаясь взглядом на мудреных таблицах и диаграммах.
— Ну да, — ответил я. — Я же дипломированный специалист. Вот, уровень повышаю.
— Кто. Ты. Такой. — раздельно произнося каждое слово, спросил особист. — Откуда знаешь авалонский язык? Почему так разговариваешь? Даю тебе тридцать секунд, а потом перейду к иным методам допроса. Это тебе для разминки.
Алая молния сорвалась с пальцев мага и вонзилась в предплечье. Сначала я почувствовал лишь толчок, словно кто-то со всей силы ударил кузнечным молотом. А потом пришла боль. Она не жгла, она рвала мышцы изнутри, заставляя каждое волокно кричать от нестерпимого жара. Пальцы свело судорогой, рука дернулась в бессильной попытке сбросить невидимые тиски, но ток уже расползался выше, к плечу, к груди, заставляя сердце пропускать удары. Я попытался вдохнуть, но легкие отказались слушаться, а единственным звуком, вырвавшимся наружу, был короткий, сдавленный хрип. Колени подогнулись, и мир качнулся, расплываясь в белых всполохах, которые плясали перед глазами. Последним, что я видел перед тем, как сознание начало гаснуть, стал портрет его высочества на стене, покрашенной масляной краской.
— Ну что, осознал всю печаль своего положения? — услышал я голос из какой-то бесконечной дали.
— Ага! — ответил я, понемногу приходя в себя. — Да что же вы, мужчина, так нехорошо поступаете? Я и сам все хотел рассказать. Без утайки.
— Для экономии времени, — скучным голосом ответил тот. — Такие, как ты, начинают врать, потому что считают себя очень умными, а всех остальных дураками. Так вот, чмо зеленое, я тебя разочарую. Это ни разу не так. Единственный дурак в этой комнате — это ты. Клади руку на этот шар и рассказывай. Если увижу вранье, получишь еще один разряд, но уже посерьезней. Начинай.
Он придвинул ко мне тускло мерцающий каменный шар на подставке. Я положил на него левую руку, и татау на ней тут же начала пульсировать. Мертвый холодный камень окутался голубоватым свечением и резко потеплел. Наверное, это артефакт, что-то вроде детектора лжи.
— Я попаданец, — осторожно начал я, подбирая каждое слово. — Провалился в этот гребаный мир чуть больше недели назад. Тут довольно неплохо, только я пока не понимаю ни хрена. Да и опасно здесь. Почти сразу под налет цапель попал. А авалонский — это английский из моего мира. Я его там учил. Маринке я просто хотел вдуть, потому что она девка красивая. Работаю в аптеке. Никем не завербован, потому что конторских ненавижу. Гниды вы все как один.
— Вон оно что! — опять удивился особист, не обращая ни малейшего внимания на нелестную характеристику своей породы. — Попаданец, значит. Зверь редкий, но не слишком. Встречал парочку. Один раз гламурная телка из Москвы попала в самку тролля. Она себя в зеркале увидела и такое устроила… Пришлось тогда опричный полк в ружье поднимать. Еле угомонили ее. Два танка потеряли и три БМП. День Победы когда у вас?
— Девятого мая.
— Ясно, — кивнул он и задумался. — Да, это многое объясняет. Поговорим?
Он мурыжил меня еще несколько часов, порой задавая такие вопросы, на которые я отвечать не хотел. Например, в какой позе я имел Ингу. И вот зачем ему это? Но увы, не получив ответа, он меня снова бил током, после чего я уже рассказывал ему все, что знал, все, что не знал и даже то, что уже давно забыл. Но во всем этом и немалый плюс нашелся. Оказывается, биткойны у меня на той флешке лежали. Я это вспомнил после второго разряда. Только вот толку мне теперь от этих воспоминаний? Так что, если у кого-то имеются провалы в памяти, могу порекомендовать хорошего специалиста. Просто волшебник, йопта.
— Все с тобой понятно, — сказал он после допроса, на котором вывернул меня наизнанку. — Посидишь до утра в камере, мне надо с начальством насчет тебя переговорить. Увести!