Даже у меня помутилась голова, а в некоторых ложах около самой арены лишившиеся разума гости уже терзали своих девушек с неистовой, нечеловеческой страстью. Те визжали, потеряв голову от накрывшей их волны возбуждения, но оторваться от жуткого зрелища не могли. Кровь и секс. Это то, что ударило с арены неодолимой волной. Залитая магией Лилит выбросила в этом бою весь свой заряд, помноженный на мощь спрятанного под песком амулета. Она привела в неистовство сотни людей, приехавших ради этого со всех концов мира. Невероятное, сказочное ощущение, от которого подгибались ноги и хотелось рычать. Вокруг началось форменное безумие. Я тоже схватил гибкое, податливое женское тело, которое ощутил рядом с собой, и впился в нежные губы жадным поцелуем. Я почувствовал, как тонкие руки обвивают мою шею, как острые когти впились в спину… А потом я словно провалился в фейерверк небывалых ощущений, грубо бросив на стол девушку, которая с призывным стоном раскинула ноги. Она завизжала, когда я сорвал с нее кружевное белье и грубо вошел. Наши сердца забились в унисон, а дыхание стало единым. Она кричала, прижимая меня к себе и царапая спину острыми когтями, а я на какое-то время выпал из реальности, не понимая, что вообще творю. Я как будто видел себя со стороны. Себя и прекрасную женщину, которая обхватила меня ногами и руками.
Я очнулся внезапно, у меня словно пелена с глаз спала. Антрацитно-черная эльфо-кошка, которую я только что держал в объятиях, посмотрела на меня затуманенными глазами, одернула задранное до груди платье и прошипела.
— Сскажешь кому-нибудь, я тебя убью, сснага.
И она, покачиваясь, как пьяная, ушла в угол за бокалом, пока остальные гости еще не пришли в себя. Она повторяла:
— Оля! Оля! Да что же ты творишь!
Она упала в кресло и трясущейся рукой налила себе выпить. Ее густая бесцветная грива пришла в полнейший беспорядок. Я оглянулся по сторонам и тут же отвернулся в смущении. М-да… Я не ханжа, но это уж слишком. Я выглянул на арену. Тело урука уже убрали, а большая часть лож оказались закрыты пеленой серебристой пленки. Я слышал только стоны, которые оттуда доносились.
— Ну, снага, — услышал я хрипловатый голос Шерхана через несколько минут. — Ты видел Лилит в деле. Тебе скоро с ней драться. Что скажешь?
Десятки глаз уставились на меня. Здесь несколько бригадиров из Зоотерики, таких же, как Флэш. Он смотрит на меня с жалостью, а все остальные — с веселым интересом. Кошечки, которые не знали, для чего я здесь, округлили глаза. А черная эльфо-кошка даже прикрыла рот в ужасе. Бокал с коктейлем бессильно выпал из ее руки и разлетелся по полу с хрустальным звоном.
— Так что скажешь, малыш? — повторил Шерхан.
— Порву, как Тузик грелку, — как можно небрежней ответил я. — Отвечаю! Домой отвезете? Топать далеко, а мне еще на работу завтра.
— Я обязательно приду на этот бой, — Шерхан разглядывал меня, как пионер-энтомолог жемчужину своей коллекции. — И мои люди тоже придут. Волк, отвези этого парня, куда скажет. Я не хочу, чтобы твари сожрали его по дороге.
Глава 15
Тем утром я проснулся от телефонного звонка. Неделя не моя, а потому на работу я пойду чуть попозже. Можно и в постели поваляться, наслаждаясь тишиной, которая внезапно наступила в нашем доме. Концентрация «Неваляшки» в крови дяди Ганса понизилась до некритичных значений, и по ночам из-за стены теперь слышалась только непродолжительная возня.
— База торпедных катеров слушает, — сонным голосом протянул я. — Мичман Наливайко у аппарата. Диктуйте большими буквами. Я записываю.
— Ты козел, Вольт! — услышал я разъяренный голос Маринки. — Я звоню тебе сказать, что ты мне не нравишься! И что я встречаться с тобой не буду! Ты не развиваешься! Не стремишься ни к чему! Ты конченый, беспробудный лох! Не подкатывай ко мне больше! Да что ты о себе возомнил, лягушка зеленая! Ты что, Брэддилин Питтил? Как ты посмел мне не позвонить? Я бы тебя все равно продинамила, но позвонить-то ты был обязан!
— А Брэддилин Питтил — это еще кто? — поинтересовался я, ничуть не удивляясь причудливым изгибам женской логики. Они не зависят ни от расы, ни от вселенной, в которой проживает несчастный мужик. Я ко всему этому уже давно привык.
— Брэддилин Питтил — это знаменитый актер из Авалона! — проверещала Маринка. — Хтонь ты дремучая! Хоть бы в кино сходил!
— А ты в курсе, что меня служба безопасности Петра Львовича Ольденбургского приняла сразу после нашей прогулки? — спросил я. — Мне сказали, что если я еще раз около тебя проявлюсь, то конец мне. Прикопают и фамилию не спросят. Я им сказал, что народ снага-хай фамилиями не пользуются, но меня уверили, что на ощущения это никак не повлияет.