В коридоре внимание паренька привлекли многочисленные больничные плакаты: «Пейте рыбий жир», «Отдыхайте в профсоюзных санаториях», «Вступайте в добровольное общество помощи красному кресту и полумесяцу» и «Советский паралич — самый прогрессивный в мире!» Сразу повеяло советским духом. Здешние реалии отнюдь не бодрили. Особенно наводил на грустные размышления гордый лозунг: «В СССР медицина ничего не стоит». Вот так-то.
Нырнув в постель, Ваня понял, что раз что-то ничего не стоит, значит оно и не ценится. И нет никакого смысла тут производить чудо-лекарства. Их даже не запатентуют, а просто подарят разным халявщикам — неграм, как разработанную вакцину от полиомиелита. А как же отбить расходы на многомиллионные исследования? Все впустую.
Кому надо, те поедут лечиться за границу, а тут останется выжженная земля. У нас же как привыкли лечить? Цигель, цигель ай люлю! Пропустить больных побольше, чтобы вышло подешевле. А в результате, еще основоположник В. И. Ленин в переписке с М. Горьким отмечал низкую квалификацию большевистских врачей, утверждая, что в 99 случаях из ста эти товарищи — ослы и лечится нужно непременно за рубежом. В Италии или Швейцарии. И что изменилось? Ничего… Полы паркетные — врачи анкетные.
Никому ничего не нужно! Значит и Ваня не станет производить чудо-таблетки исцеляющие все болезни и восстанавливающие молодость, красоту и здоровье. Очень ему надо за три рубля корячится. Кому такая жизнь нужна?
Кроме того, не забываем, что реальным лекарственным миром правят буквально 5–7 крупных транснациональных фармацевтических концернов, и именно они «делают погоду» на рынке в целом. Вряд ли акционеры этих компаний, типа Pfizer или Glaxo, будут счастливы пропустить в свет «чужую» универсальную таблетку от всех болезней. Тут сразу голову оторвут, и скажут, что так и было.
Так что лечить он будет только по знакомству и очень редко. А то еще прихватят и постараются или припахать, или же посадить. А лечить старого пердуна Брежнева или Андропова… Ну его нафиг! Пусть с ними лучше академик Чазов корячится. Он их быстро определит… на два метра в землю. А попаданец будет работать с сопутствующими товарами. Лечебными ликерами и восстанавливающими кремами. Тут и деньги можно поиметь и общаться гораздо приятнее с здоровыми людьми, у которых все хорошо, чем с больными, у которых вечно один негатив.
Первый визит к Ивану был не родителей, а следователя. Боже мой! Какие до боли знакомые лица! Этот работник милиции сильно смахивал на моржа. Он был толстоват, лысоват и обладал такими же по форме усами как и это ластоногое. Но пахнул этот двойник моржа весьма хорошим парфюмом. И это посещение приятным Иван бы не назвал. Следователь сразу начал его давить, словно серый волк козленочка.
— Следователь Сычев. Ну рассказывай скорей как ты до жизни такой докатился?
Глазки следователя Сычева хитро улыбались и он явно смаковал текущий момент. Спесивый болван, явно считающий всех, кто ниже его по социальной лестнице, грязью и тротуарным плевком
— Саблин Ваня. Не понимаю о чем это Вы?
— Ты мне свои увертки брось! У меня все материалы собраны, что ты на лестнице попытался напасть на учащегося Ларина, а когда тот увернулся, то ты, не рассчитал своих сил и покатился по лестнице. Это же подтверждает и учащийся Лосев и другие ребята. Все так? А это — злостное хулиганство. Статья двести шестая, часть два. До пяти лет. Подписывать документы с повинной будем? Тогда я все замну. Отделаешься легким испугом.
Вот же сученок! Долбоособь! Цепной пес режима! Урою! В попаданце закипела холодная ярость. Эта тварь даже не уподобилась сделать вид, что ведет объективное расследование несчастного случая в школе, чуть было не повлекшего за собой смерть ученика. Сразу состряпал дело на потребу партократа Ларина-старшего, в котором извратил факты так, что Ваня же во всем и оказался виноват. Берут все. И не только деньгами. Услугами. Помощью. А дельный дознаватель все ходы-выходы прекрасно знает. И может повернуть любое дело так, как ему захочется. Беспредел, без сомнения. Да, это не Анискин, совсем не Анискин! Интересно тут девки пляшут…
И действительно, в тесном юридическом мире, где известно друг о друге больше, чем в какой-либо другой профессиональной среде, все знали, что Сычев был послушным следователем. Именно это качество легло в основу его стремительной карьеры и обещало ему дальнейшее продвижение по службе. Ведь послушание — очень ценное качество в глазах тех, кто занимается расстановкой кадров. На аппаратном языке это свойство называлось здесь «зрелостью» и «умением ориентироваться в обстановке». Самому же Сычеву нравилось внушать страх и он умел это делать. Он «колол» самых отпетых бандитов, чем и был печально известен в северных тюрьмах, колониях и пересылках.