Свежеизбранный генсек сразу же обратился к Советскому народу по радио и телевидению:
— Товарищи! У меня для вас есть два важных сообщения печальное и радостное. Печальное это то, что ближайшие семь лет мы будем есть говно! Радостное его будет много! Это я Вам гарантирую!
Саблину все эти пертурбации в верхах были до фонаря. «Надежда — мой компас земной. Удача награда за смелость. А власти — довольно одной. Лишь только б служить ей хотелось!»
Все же глобальные изменения в стране прошли и начались трудовые будни. И Ивану тоже было чем заняться. Для начала удалось найти себе приличные очки. По блату и с переплатой. Необычные солнечные очки, даже с первого взгляда понятно, что дорогие. «Зеркальные» или для лыжников или же для велосипедистов. И значительно приличней того, что он сейчас носит.
По закону подлости, как только он нашел себе приличные очки, в качестве детали созданного образа, в скором времени они ему не понадобились. Сильно уж Саблин перестарался насчет врачей. Переборщил маленько. Те стали настаивать на его госпитализации и лечении. Где-то здесь таился подвох. Ване даже как-то не по себе стало. Идти на опыты уж очень нее хотелось. «Больной — проснитесь! Вас уже вскрывают!». Пришлось разгребать. Занес главврачу бутылку своего «фирменного виски» раздал через медсестер шоколадки и коробки конфет другим докторам и сбил врачебный пыл. И смазал медицинскую машину. Ох, непростыми, очень непростыми людьми были здешние врачи, с ними лучше дружить, чем вступать в конфликт.
От госпитализации отказался и сказал, что ему баба Фрося дает народные лекарства, от которых ему уже лучше. Ремиссия. Возможно временная. Но сейчас не время прерывать лечение. Время есть, на комиссию в военкомате ему еще не скоро идти, да и инвалидность ему пока не нужна. Естественно, у врачей нашлась и помимо Саблина куча дел, и от него отстали. Дела, знаете. Но в медицинским документах остались лежать правильные справочки. А весной снова к врачам Ваня подскочит козликом и проверит здоровье. А пока, под предлогом улучшения самочувствия, Ваня забросил свои зеркальные очки подальше. Чего зрение зря портить? Того и гляди на самом деле его посадишь.
А вообще, всю эволюцию медицины можно пересказать в двух словах. Больной говорит: «У меня болит голова!» Врач отвечает: 2000 лет назад — «На, съешь этот корешок!»; 1000 лет назад — «Эти корешки — колдовство! Прочти молитву!»; 200 лет назад — «Молитвы глупое суеверие! Выпей эту микстуру!»; 100 лет назад — «Эти микстуры обычное шарлатанство! Прими лучше таблетку!»; 50 лет назад — «Таблетки неэффективны! Возьми новый антибиотик!» Наши дни — «Все антибиотики искусственного происхождения! На, съешь этот корешок!» Круг замкнулся!
По ходу дела Ване удавалось приобрести или выпросить кое-что себе в импровизированную гаражную лабораторию. Мензурки, колбы, фарфоровые ступки, спиртовки и прочую мутотень. И реактивы. Вера Константиновна, продавец магазина наглядных пособий и товаров для школьных лабораторий уже встречала Ивана как родного. Он делал ей неплохую выручку. Как и в книжном, скупая все учебники по фармакологии, до которых смог добраться. Родственница продавала парню травяные настои и сборы, вытяжку из сабельника, пчелиный воск, глицерин и сосновую живицу.
Отфильтрованный Крымский самогон выполнял роль медицинского спирта. Два старых домашних холодильника Саблин приобрел с рук, а вытяжной шкаф сделал самостоятельно. А ловкие работяги, изнуренные мизерной зарплатой, могли стащить и вынести с работы все, что угодно, был покупатель. «Ты здесь хозяин, а не гость, тащи с работы каждый гвоздь». Все равно спишут. А люди здесь небогатые. Таким, не слишком поощряемым законом путем, парень приобрел фильтровальную установку, микроскоп, медный и пузатый бидистиллятор, аптекарские весы и фотоэлектроколориметр. Мог бы попасться в поле зрения милиции.
«Когда страна одна семья, все по любви живут и ладят, скажи мне кто твой друг и я, скажу, за что тебя посадят». Но пока пронесло…
Правда, дело того стоило. Иван в очередной раз почувствовал, как его мозг разгоняется еще сильнее, набирая немыслимые обороты. Нашёл парень своё дело, а самое главное, что ему это нравилось. Хорошо, когда занимаешься любимым делом!