-алкоголик. Мать-горничная. Но по мнению многих ( свечку никто не держал) его настоящим отцом был блестящий офицер-аристократ, известный русский путешественник-авантюрист, Николай Пржевальский, увлекшийся в ходе визита в Грузию молодой горничной. Так-то.
Более того, если в КГБ умные люди и попадали, то они там, на общем неказистом фоне, делали успешную карьеру. А вот в низовых, низших, самых многочисленных звеньях, оставались одни илистые отходы, а не люди. "Здесь что ни страница, мрачные все лица..." Сплошные работники метлы, лома и лопаты. Вдобавок и сама Система старалась оглупить людей, чтобы они были более подчиняемые и могли выполнять любые приказы и распоряжения, не задумываясь.
Из всех условно положительных качеств ценились только верность заветам Ильича да готовность исполнять приказы вышестоящих. Слишком много мертвого груза, людей с ограниченным видением и возможностями и никакой конкурентной среды. В результате, большинство рядовых чекистов -тупорылые Феликсы Эдмундовичи, что до сих пор допрашивают: а где вы были в 1894, а то как раз тогда в стране была большая эпидемия холеры.
Саблин и сам, месяц назад, был свидетелем совершенно анекдотической ситуации. Какой-то прохожий, пробираясь по улицам
города среди зимних торосов и наледей, все время что-то бурчал себе под нос. А потом громко сказал:
- Нет, это не выносимо!
И тут же на него с боков налетели два "добра молодца". Скрутили, заломили руки и повели куда-то, по пути отвечая любопытным:
- Этот мерзавец прилюдно ругал Советскую власть!
- Вы меня не так поняли! - пытался оправдаться бедолага, попавший как кур в ощип: - Я погоду ругал! Говорил: мороз невыносим!
- Неправда! - отвечали ему непреклонные чекисты: - Мороз можно вынести! Ничего, кайлом в разминочном режиме несколько лет помашешь, а там, все как-нибудь устаканится.
Такая вот хохма! А судя по тупой физиономии и "бетонной" голове, перед Ваней сейчас как раз заседала не великая шишка - капитан, не более. Шестерка высокого полета, только-то и всего. И вряд ли он оканчивал курсы хороших манер. Сатрап хренов!
"Внимание! Прощай, скука, прощай, грусть! Яма с говном раскрылась!"-подумал Саблин и приготовился к неприятностям.
"Интересно,"- весело подумал Ваня, - "Что будет, если этого чекиста с ходу треснуть по голове?" И тут же сам себе ответил: - "Банальный звук: Бам!" При этом в душе парень ощущал настоящий "Павловский накал" -ненависть идущую от сердца.
Итак, взору Саблина предстал маленький и обшарпанный кабинет на двоих, Стены покрашены казенной желтой краской. Кровавых брызг на стенах не видно. Зато, теперь, когда белизной у нас в СССР сияет только лишь снег на вершинах гор, а не честь мундиров гэбешников, эта краска давно стала грязно-желтой, пятнистой, будто в этой комнате помочился безумный великан.
На стенах висели портреты кумиров - Дзержинского и Андропова. Два стола впритык. Два сейфа. По паре стульев для посетителей у стен. Вешалка у двери. Кухонный столик у стенки с электрическим чайником и графином с водой- отрада участковых. По коню и стойло. Комфорт, ептыть...
Судя по уверенному тону, приоткрытому сейфу и верхней одежде на вешалке, гость обосновался здесь основательно и надолго. Об этом же говорила и кружка с недопитым чаем на столе. Похоже, что участковые просто временно выселены.
"Так вот ты какой - тыгыдымский конь!" - подумал Ваня, изучив
сидящего за столом, в ожидании приглашения сесть. Перед ним явно был человек, пыжившийся выглядеть эдаким биг-боссом местного разлива. Ворона в павлиньих перьях.
В ответ парень, так и не дождавшийся разрешение садиться, ощутил на себе пытливый взгляд чекиста. Тяжелый, уверенный, будто пронизывающий насквозь. Взгляд-рентген с опасным налетом злобы, до самой души, до самых пяток! Этот комитетчик выглядел настолько холодным и жестким, что казалось что у него не лицо, а какая-то маска Смерти. А подобные бесцветные глаза больше бы подошли какому-нибудь пресмыкающемуся, а не человеку.
"И чего уставился? На мне любезный никаких узоров нету и цветы не растут",- снова весело подумал Саблин, имевший приобретенный в прошлой жизни иммунитет. - "А практиковаться можешь - на кошках! Не надувайся, лопнешь."
Сказать что атмосфера была несколько натянутой, значит - ничего не сказать. Иван твердо решил оставаться на плаву во время самых сильных бурь, что погубят немало людей.
Саблин так и остался стоять, когда гебэшник дрожа от вожделения, начал свою заготовленную речь.
Он, представившись капитаном Ярыгиным, просто-таки горели желанием найти неизвестного пока иностранного шпиона и очень хотел
видеть в качестве его связного именно Саблина - по понятным каждому посвященному причинам.
- Признаваться будем? Не отвертишься. На тебя все материалы собраны!
Охренеть! Какие именно? А вот такие. Расклад следующий. Во-первых, имелось заявление гражданина Тер-Ваграмяна: «...каковой малшик продал до мена импортны Выски за дэнги в сумме... Для чего нескалка раз прихадил в мой тарговай павилен...» Ну и дальше - что просит принять меры к этому негодяю, что Ваня позорит честное имя советского комсомольца, что таким, как он, не место в дружных рядах и т. д.
Тяжелый случай! Неприятно удивил один момент: заявление было написано с дичайшими грамматическими ошибками, что совсем не странно, учитывая происхождение заявителя, а вот стиль, если убрать все ошибки, - обыденно суконно-ментовской, будто некто, продиктовавший сотни, тысячи подобных заявлений, коряво надиктовал, что он хочет, чтобы было в этом документе.
Аналогичное заявление, только почти без ошибок, было и от гражданина Синицына, работающего барменом в Интуристе, что он неоднократно получал от Саблина импортные пилюли для хорошего запаха. Да уж! «Не делай людям добра, не получишь говна!»
Пока что заявлений было собрано всего два, но чекист искренне полагал, что и этого материала ему хватит с головой. Уже достаточно
выявлено смертных грехов для простого школьника! Ведь в этой Системе мальчишка никто и звать его никак. Просто корм для людей наподобие Ярыгина.
Ох, как пафосно! Как страшно! Что же ты, красавец, тогда до сих пор Горбачева и Ельцина не арестовал? Кишка тонка? Молодец против овец? Что же, к чему-то подобному Иван уже давно готовился. Млять... Рано или поздно этим должно было закончиться... Всякое сотрудничество с властями отправляется в пешее порнографическое путешествие. Начали!
Ну-ка... Пену изо рта Саблин, как в приступе эпилепсии, пока пускать не научился, но он затрясся, упал на стул и стал пускать слюни. И орать как резанный:
- Да как Вы смеете! Да я полгода назад головой ударился, чуть не умер. Да я у врачей наблюдаюсь! Да у меня справок целая куча! А Вы мне такие обвинения бросаете. Ох, помираю! - и Саблин начал сползать со стула вниз.
Чекист не знал, спектакль это или действительно приступ, но стандартно в таких случаях стакан воды набрал, в знак, так сказать, «добрых» намерений :
- Пей и успокойся. Ты мне не нужен, мне нужен твой куратор.
Ваня сделал глоток воды и потом выплеснул содержимое стакана на
пол.
- Я сырую воду не пью. Налью себе из чайника и потом все вам расскажу, как на духу. А вы посмотрите в столе у Перцова валерианку, пустырник, карвалол или нитроглицерин. Какие там вообще лекарства есть, а то приступ начнется и меня надо будет срочно в больницу везти.
И пока чекист Ярыгин шарил в ящиках стола в поисках каких-либо таблеток, Ваня пошатываясь подошел к столику и стал наливать себе воды из чайника. В кармане у него лежала в качестве сувенира детская резиновая лягушка. Она, полая внутри, выполняла роль маленькой клизмы и внутри был один интересный препарат. По ходу дела Саблин уже отцепил кусочек изоленты которым была заклеена дырочка в пузике земноводного и отколупал оконную замазку, обеспечивающую изоляцию.
И, наливая воду себе в стакан воду вытащил в кулаке лягушонка из кармана и выдул пудрообразный порошок в носик заварочного чайника, стоявшего так же на столе. Ибо эпоха чайных пакетиков пока не наступила. Часть частиц, не попав по назначению, белой пылью легла на столе. Но Ваня сделал вид, что рука у него дрогнула, пролил немного воды мимо стакана и вытер ее вместе с частицами препарата, тряпочкой, которая тут предназначалась для уборки крошек. Все, дело сделано!
Чекиста надо было обязательно сразу кончать, не затягивая. А то назначат Саблина козлом отпущения в угоду какой-нибудь политической ситуации и даже не поморщатся.
Вернувшись за стол, Ваня не глядя проглотил предложенную таблетку ( организм переварит даже цианистый калий) и запил ее водой. И принялся писать повинную, шариковой ручкой на чистом листе. - А что писать?
- Все и желательно поподробней,- подбодрил парня повеселевший конторский работник. - Тебе за явку с повинной - сразу срок скостят на суде!
Ага! Вот тебе возьми и все расскажи...
Когда Ваня писал свой опус, то он мысленно представлял, как здорово было бы положить чекисту руку на затылок, и несколько раз ударить его тупой черепушкой об стол. Чтобы у этого клинического остолопа мозги встряхнулись и заработали. Может тогда бы тот сразу сообразил, что Хоттабыча прессовать - вредно для здоровья. Но, поразмыслив, Саблин сообразил, что мозги Ярыгина давно уже высохли и сморщились до размеров грецкого ореха, поэтому, если стучать его головой об стол, они будут только биться о стенки черепа изнутри, как шарики в детской погремушке, без какого-либо пользы. Дурака учить, что ме