— Василий Степанович такое сказал? — усомнилась я.
— Конечно. Мой брат — человек самых прогрессивных мнений. Даже мне за ним не поспеть.
«Да неужели?» — так и хотелось съязвить, но я смолчала. Вместо этого невзначай уточнила:
— А Василий Степанович пока не вернулся из поездки?
— Завтра должен прибыть. Должно быть, снова произошли какие-то трудности.
— Какие, например?
— Ох, — махнул рукой Вениамин и снова уставился в журнал. — Сложное дело он задумал. Он уж и к Тихонравову обращался с прошением…
К Тихонравову… К ректору МГУ. Тут мне стало по-настоящему любопытно:
— А что за прошение?
— Видите ли, — Булыгин-младший почему-то сконфузился, — Василий замыслил организовать специальные женские отделения при Университете.
— Женские?.. — я чуть не подавилась.
— Понимаю, звучит безумно, — кивнул Вениамин. — Однако брат очень верит в такое начинание. Считает, что образованных людей у нас недостаёт, и что женщины могут восполнить пробелы во многих областях. В том числе в медицине.
А вот это прозвучало в самом деле безумно…
— И что же Тихонравов? — осторожно уточнила я.
— Отказал, — вздохнул Вениамин Степанович. — Его можно понять. Дело затратное и противоречивое. Василий готов был спонсировать предприятие, однако тут не только рублём помогать надобно. Тут, видите ли, как вам сказать… нужна идейная основа.
Пожалуй, в тот момент моё отношение к Василию Булыгину всё-таки немного изменилось. Совсем чуть-чуть, незначительно. Однако я уже готова была с осторожностью предположить, что, возможно, этот мужчина не настолько кошмарен, каким пытается показаться. Его затея была не столько безумной, сколько по-настоящему прогрессивной. И Вениамин был прав: прежде чем затевать такие поворотные реформы в обществе, нужно подготовить для начала общественное сознание.
— А что же в Петербурге? Легче с этим? — спросила я.
— Столица ведь, — пожал плечами Вениамин. — Иные нравы, иные взгляды.
— И там… Есть подобные инициативы?.. — мой вопрос прозвучал с надеждой.
Булыгин поправил очки и ответил:
— Насколько мне известно, нет. Но… Возможно, случится в скором времени. Сейчас Василий направился в общину сестёр милосердия. Им также требуется финансовое обеспечение, этим и занимается мой брат.
Глава 35.
Фигурально выражаясь, моя челюсть уже валялась на полу. Мало того, что я узнала почти невероятные факты о деятельности одиозного господина Булыгина-старшего, так вдобавок мне сообщили, что прямо сейчас уже существует некая организация для женщин, имеющих отношение к медицине, причём Василий (кто бы мог подумать?!..) помогает им рублём.
— Вениамин Степанович, — осторожно, дабы ничем не выдать своего истового интереса, начала я, — так вы говорите, что община эта располагается в Санкт-Петербурге?
— Да-да, именно там, — поспешно ответил Булыгин-младший, вновь переключаясь на свою работу.
Полагаю, ему хотелось скорее остаться в одиночестве, чтобы посвятить себя дальнейшим размышлениям, однако я решила, что позволю себе ещё немного расспросить его.
— А как именуется эта община?
— Крестовоздвиженская.
— И что же, там проходят медицинскую подготовку женщины?
— Да-да, — Вениамин уже уткнулся в свой журнал и почти прекратил обращать на меня внимание. — Самые азы. Видите ли, этот корпус создан, скажем так, с практическими целями. Для помощи раненным на полях сражений. Миссия воистину благородная и богоугодная. Но, безусловно, трудная для женской доли, — тут ему отчего взгрустнулось, и он вновь отодвинул записи. — По большей части, туда принимаются женщины из высших сословий. Часто в общину вступают вдовы погибших служившев, кто отдал свою жизнь за Родину. И, несомненно, для сестёр это не просто жертва или прихоть, это долг чести, сопряжённый с немыслимыми лишениями и опасностью…
Он ещё что-то говорил, но сознание моё было уже полностью захвачено главной мыслью — надежда жива, и в этом мире у меня есть реальный шанс продолжить заниматься тем, что всегда было моим призванием. Я должна попасть в эту общину…
— …Разумеется, не всякая дама способна примкнуть к подобному движению, — прервал мои мысли Вениамин. — Для желающих действуют строгие требования, испытания духа и практических знаний, — он замолчал и повернулся ко мне. Должно быть, я не настолько искусно притворялась, чтобы одурачить даже такого простодушного человека. — Александра Ивановна, о чём вы размышляете?
— Да пустяки, — отмахнулась я, не желая преждевременно распространяться на тему своих будущих планов. Ну, какому работодателю понравится, если его подопечная, не успев приступить к своим обязанностям, уже мечтает свалить в другое место? Так что пришлось в который раз отвлечь внимание Вениамина Степановича, дабы не усугубить его подозрений: — Ох, чуть не забыла. Для флорентийских ирисов нужна ещё подкормка. Они только-проклюнулись, но стеблям явно не хватает питательных веществ. Кстати, вы знали, что эти цветы использовались для розовых пилюль Парацельса?