От соседнего здания неслись истошные женские вопли и мужской гогот.
— Ночная смена гуляет, — с явной завистью доложил Збышек. — Вчера свежезакупленное бабьё привезли. Ну и вот...
— Присоединиться хочешь? — усмехнулся генерал.
— Та не то чтобы... — замялся Збышек. — Но там есть одна молоденькая тёлочка. У нее такая...
Грохнула распахнутая дверь, и на улицу вылетела полуголая зареванная девка. Затравленно огляделась, увидела генерала и бросилась к нему, пытаясь рваным тряпьем одновременно прикрыть налитые груди и голую промежность.
— Оть ё... — удивленно выразился Збышек. — Та от жеж она.
— Господин хозяин! Господин хозяин! — девка упала перед ними на колени. — Ведь вы же хозяин?
— Конечно, — ласково улыбнулся генерал. — Хозяин. — Даже не смотря на припухшие глазенки, ссадины и синяки на личике, руках и бедрах, девка была хороша. — Что случилось, милая?
— Произошла ужасная ошибка! В кадровом центре мне обещали...
Снова грохнула дверь, выпустив наружу двоих мордоворотов в черной форме. Они рванули было к девке, но тут же замерли, увидев генерала.
Старший из надсмотрщиков шагнул вперед.
— Звиняйте, пан генерал. На минуту отвлеклись, а эта москальская кобыла...
— Не москальская! — взвизгнула девчонка. — Я из Екатеринбурга! Это Урал! Далеко от Москвы!
Генерал покачал головой.
— Вот видите. Урал. А ведь есть еще Сибирь. Таймыр. Колыма. И этот. Как его. Магадан.
Надсмотрщики стояли с туповатыми вытянутыми мордами, лупали глазами и кивали.
— Во-от. И это все не Москва.
— Не Москва! — поддакнула девчонка. — Уральская республика — союзник Речи Посполитой!
— Слышали? Союзник. Так что там тебе в кадровом центре обещали?
— Комнату в общежитии, зарплату в двадцать злотых...
— Подумать только! Зарплату! А вместо этого что?
— А вместо этого привезли в какую-то вонючую дыру и... и...
Девка заревела.
— А вместо этого, — сурово повторил генерал, — избили, раздели и изнасиловали. И не просто изнасиловали, а еще и... — он тростью откинул рванье с ее ног, обнажив пятна крови на ляжках, — лишили девственности. Теперь ее замуж никто не возьмет. — Генерал поднял ее с колен. — Не плачь, милая.
— Я хочу, чтобы их наказали!
— Обязательно накажем.
— И сообщите в уральское консульство...
— Обязательно сообщим.
Генерал заботливо отряхнул пыль с ее спины, рук и ног. Поднял голову и посмотрел на надсмотрщиков.
— Она ведь вам больше не нужна?
Их морды вытянулись еще сильнее.
— Н-нет.
— Прекрасно.
Генерал обеими ладонями погладил девчонку по рыжеволосой голове и одним резким движением свернул ей шею.
Девчонка сломанной куклой повалилась ему под ноги.
— Второй прокол за месяц, Бардюк, — ледяным тоном сказал генерал старшему. — Я ненавижу, когда эти недочеловеки встают у меня на пути.
— Да их там дюжина на нас пятерых, пан генерал, — взмолился тот. — И веревки гнилые! Пока другими занимались, эта...
— Еще одно нарекание, и пойдешь сортиры чистить.
— Да, пан генерал.
— Шлюху повесьте у бараков на ворота. Труп изуродуйте. Да пострашнее. Шкуру сдерите. Вымя отрежьте. Что вы там обычно с трупами москальских баб вытворяете. Пусть все видят, что будет с беглыми рабынями.
Генерал брезгливо морщась перешагнул тело девчонки и отворил дверь казармы.
***
Москаль свисал с потолка окровавленным куском мяса. На лоскутьях содранной с груди и рук кожи виднелась сеть татуировок.
— О! — генерал приветливо улыбнулся. — Как это у вас называется? Nakolki. У нас в гостях настоящий vor vzakone.
Татуированный бормотнул что-то неразборчивое.
— Он что-нибудь рассказал? — генерал повернулся к дознавателю.
Тот поправил круглые очки и закрыл блокнот.
— Ничего нового.
Дознаватель был старой закалки, не доверял электронщине и все дублировал на бумаге.
Генерал шагнул к пленнику.
— Знаешь, кто я? Отлично. Ненавижу представляться. А ты у нас стало быть Калым. В миру Галимов Эдуард Вениаминович. Эдик. Смотрящий за минской железной дорогой. Все так? Прекрасно. Три дня назад в поезде Смоленск-Варшава ты видел мою собственность. У меня один вопрос. Где она?
Татуированный Эдик захрипел, пуская кровавые пузыри.
Генерал наклонился к нему.
— Что? Прости, не расслышал.
— ...грх... смешно...
— Смешно?
— Тебя все боятся. А на деле ты мелкий вонючий прыщ...
Генерал легко отступил на шаг.
Трость со свистом рассекла воздух и впечаталась Эдику в скулу.