Короткая автоматная очередь захлебывается в тошнотворном хрусте.
Предсмертный хрип. Еще. И еще.
Мертвая тишина наваливается внезапно, словно душное одеяло.
Дверь медленно отворяется и наружу выползает Любаша. На четвереньках, с вытаращенными от ужаса глазами, с ног до головы забрызганная кровью. Вжимается в стену и прячет лицо в коленях. Ее трясет.
В темном проеме возникает ковбой. Он все такой же. Каменное лицо, шляпа, плащ. Разве что синее пламя в глазах стало ярче.
— Убью халдеев, — ворчит генерал. — Какого черта они мне сказали, что ты жрешь только баб.
— Я не жру баб, — внезапно говорит ковбой. Как всегда после еды у него восстанавливается речь. Голос его скрипучий, как наждак по стеклу. — Я не жру мясо.
— Ага. Как же... — говорит генерал и вдруг вспоминает, что ничего толком не видел. Три раза выпускал он ковбоя из бутылки и все три раза тот исчезал вместе с едой в неизвестном направлении.
— Мне нужно три дня, — говорит ковбой. — Через три дня я приволоку ту, что ты ищешь, на веревке.
Он запахивает плащ и исчезает.
— Ничего не понимаю, — бормочет генерал и заглядывает внутрь.
Одиннадцать высушенных почерневших мумий лежат вповалку на полу и сломанных столах. Скрюченные руки торчат вверх, как лапы бродячих мертвецов.
Генерал отступает обратно.
— Что за хрень...
— Он питается положительными эмоциями, — говорит вдруг Любаша. — И высасывает жизненные силы. Такое себе зрелище. Я слышала, что...
— Пасть закрой, — коротко бросает генерал и поворачивается к собравшейся толпе слуг и наемников. — Приберите там... всё.
***
Эдик копал себе могилу.
Земля была жирная, рыхлая, копать было легко. Поэтому Эдик копал медленно, вгоняя лезвие лопаты только наполовину.
Дознаватель и конвойный стояли над ямой и разглядывали висящий на стойке ворот обезображенный труп.
У трупа была раздавлена голова, распорот живот, наполовину содрана кожа, отрублены руки и отрезаны молочные железы. Руки висели тут же, на отдельных веревочках.
— И все равно не узнаю ее в гриме, — сказал дознаватель. — Кто она?
— Да ладно! Как же ты дознавателем работаешь, с такой внимательностью? На левую ногу глянь.
Вокруг залитой кровью лодыжки завивалась татуировка плюща.
— Мать твою.
— Это же ее ты утром на склад затаскивал? Удачно?
— Помешали. Хотел ночью продолжить.
— Кто-то успел раньше тебя... Эй! Смотри как он копает! — конвойный вытянул Эдика по спине хлыстом. — Москаль! Будешь конец оттягивать, быстро не помрешь. Это я тебе обещаю!
Эдик сгорбился и стал копать быстрее.
— Кажется, у нас гости, — пробормотал дознаватель.
К стоящим за воротами баракам подходили двое. Генерал и тощий мужик в плаще и шляпе.
— Кто это с ним?
Конвойный вгляделся.
— Вот чертов маньяк. Опять появился.
— Кто он?
— Да никто толком не знает. Наезжает раз в полгода, а потом бабы пропадают. В прошлый раз два десятка с собой уволок. Рассказывают, что босс с ним за какие-то услуги девками расплачивается. А пьяный Збышек как-то ляпнул, что это черт из преисподней. Когда-то был ковбоем в Техасе, но продал душу одному из странствующих дьяволов и с тех пор бродит по свету, ищет кого бы умыкнуть. Если на морду глянуть, можно поверить.
— А что у него с мордой?
— Моли бога, чтобы не увидеть.
Человек в плаще вслед за генералом вошел в барак и закрыл дверь.
— Ну все, — сказал конвойный. — Пропали бабы. А я ведь и половины тамошних куриц не топтал. Особенно одну блондиночку. У нее такие ноги... Каждую ночь снятся. Представь. Королевский дворец. Спальня. Свечи вокруг. Кровать гигантская. Красные шелковые простыни. И на простынях она. Голая. Глаза блестят. Пухлые губки приоткрыты. Грудь вздымается. Я подхожу ближе, и она начинает разводить ноги. Медленно. Сгибает в коленях. А между ними...
Конвойный рассказывал долго, со всеми подробностями, описывал свои ощущения, принимаемые позы и участвующие в процессе части тела. Несколько раз повторил любимые эпизоды. Рассказывал красиво, по-книжному, с эпитетами и сравнениями. Даже Эдик заслушался и бросил копать.
— Вам бы книжки писать, — подлизнул он. — Эротические.
Хлыст взметнул комья земли со стенок могилы.
— А ну за лопату, курва москальская!
— Ладно, ладно, — Эдик вонзил лопату поглубже. — Ой!
Под лезвием сверкнуло что-то золотистое.
Он нагнулся, разбрасывая в стороны землю.
— Что там?
— Кольцо, — сказал Эдик, достал из кармана и уронил новую бижутерию. — А вот еще! Кажется, я нашел клад.
— Ну ка отойди, — дознаватель спрыгнул в яму и присел рядом с находкой.